nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Железнодорожное

(I) Серёзная проблема: железнодорожный билет

Я решил поехать в Оренбург, где у меня был приятель, который мог меня приютить хотя бы на несколько дней. Но как получить железнодорожный билет? Говорят, что с тех пор как Каганович стал народным комиссаром транспорта, поезда идут лучше. Рассказывают даже, что теперь каждый может прямо подойти к железнодорожной кассе и купить билет. До недавнего времени билеты раздавало ГПУ и "управление делами" учреждения или завода (по существу вроде отдела ГПУ). В Москве существует агентство по продаже билетов, недавно открытое на Кузнецком Мосту. Направляюсь туда, -- ни живой души. Много окошек с номерами, безо всяких указаний. Только над одним окошком написано "справочное бюро". "Есть ли у вас мягкое плацкартное место в Оренбург?", обращаюсь я к служащему. Он мне кратко отвечает: "Чорт его знает". Меня этот ответ не удивляет -- это обычный ответ во всех русских справочных бюро. Подхожу ко всем окошкам, по очереди, пока не добиваюсь раз'яснения: "Если вы просите телеграфно билет из другого города, агентство принимает заказ и сообщает на какой день имеются свободные места. Из Москвы же билеты продаются только в тот же день, за три часа до отхода поезда". Одним словом, он мне сказал, что билетов нет.

Отказавшись от надежды получить мягкое плацкартное место, я направился на вокзал, где продаются билеты на "жесткие" места. Здесь картина была совсем иная. Сотни и сотни людей, оборванных и грязных, стоят в очереди перед окошком... Терпеливо становлюсь в очередь и я. Сосед говорит мне тихим голосо<м>: "Раньше отправляли три поезда в Казакстан. Теперь только один. Каганович выполняет план транспорта товаров, сокращая пассажирские поезда. Он рассчитал, что достаточно одного поезда в день, чтобы перевозить бюрократию". Когда после четырех часов ожидания приходит моя очередь, служащий предлагает мне билет на поезд через пять дней. Других нет. Но я вынужден отказаться, так как, если я не уеду на следующее утро, мне придется ночевать на улице.

Один приятель подал мне мысль, поговорить с каким нибудь "типом" из Профкома завода и предложить ему бутылку водки. Мысль эта мне показалась блестящей. Я сразу предложил "типу" бутылку водки, которую он принял с удовольствием, и обещал ему вторую после получения билета. Через два часа у меня в кармане был билет в Оренбург. При передаче билета "тип" сказал мне на ухо: "Когда вам нужны будут билеты для вас или для ваших друзей, приходите всегда ко мне". Очевидно, он был больше в курсе дела, чем агентство Кагановича.

(II) Разговор с железнодорожником

Поезд состоит из двадцати вагонов, из которых только один, мягкий, занят высшими чиновниками и крупными бюрократами. При каждом вагоне постоянный контролер и агент ГПУ. Кроме того еще семь служащих, которые расхаживают по поезду, и персонал, обслуживающий паровоз. Всего около 50 чиновников. Мне это показалось чудовищным. В любой стране достаточно самое большее десяти человек для обслуживания обыкновенного поезда.

Я попросил у контролера матрац, и получил грубый ответ, что матрацов нет. (А у него самого и у гепеура было по три матраца).

Но за день я успел подружиться с контролером. Я ему предложил несколько папирос. Мы разговорились, он понял, что я иностранец. Вечером я пригласил его выпить стакан пива. Он стал рассказывать мне о своей тяжелой работе, которой он очень недоволен, так как она плохо оплачивается. У него больная жена и трое детей. Номинально он зарабатывает 300 рублей в месяц, которые превращаются в 260 из за вычетов (обязательный заем, профессиональный союз и партийный взнос, налоги и т. д.). Он платит 30 рублей в месяц за комнату, и у него остается на расходы около 8 рублей в день. У него дома теперь, когда уже стало немного лучше, едят суп из капусты, селедку и чай. Вот примерные цены (на 1 кило): черный хлеб 1 рубль, морковь - 30 копеек, картофель - 30 коп., капуста - 80 копеек, масло - 20 рублей, селедка - 6 рублей, чай, самый плохой, - 3 рубля 50 коп. за 50 гр., сахар - 6 рублей 50 копеек. У него не остается ни копейки ни на одежду, ни на развлечения. Приходится всяческими способами изворачиваться и устраиваться.

Он покупает на маленьких станциях продукты у крестьян и перепродает их в Москве. Крестьянам же он продает ситец, ботинки и калоши, купленные в Москве. Мне он за десятку дает матрац. "При этом, говорит он, мое положение считается уже "хорошим". Большинство железнодорожников, зарабатывает меньше, гораздо меньше. Но они тоже устраиваются. У нас, железнодорожников, самый популярный лозунг: "Кто не крадет, тот не ест". Теперь мы милитаризованы. Говорят, что на железных дорогах саботаж и нет дисциплины. А правда о том, что с машин и особенно с людей требуют гораздо больше того, что они могут дать. Люди голодны, обессилены, они бьются над вопросом как свести концы с концами. Вы понимаете, что они плохо работают, да и не имеют желания работать лучше... В сущности, делают то, что могут. Правда, по всякой малейшей причине приговаривают к расстрелу. Живешь в атмосфере, раскаленной террором. Но дело не пойдет, пока в Москве не вобьют себе самую простую вещь в голову: рабочему надо предоставить минимум удобств и надо иметь больше уважения к человеческому достоинству. Мы строители социализма?..". На этом измученном, усталом и грустном лице появляется, как гримаса, горькая улыбка. Он безнадежно машет рукой, как бы говоря: "бросим говорить глупости!".

Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев), N 54-55, Март 1937 г.,
Tags: характеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments