nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Categories:

Патернализм в государственной горнозаводской промышленности Урала в XIX в.


Термин «патернализм» требует здесь определенного уточне­ния. Обычно он рассматривается в литературе для обозначения особого типа классовой идеологий, в котором представление о работодателе связывается у рабочих с понятиями «отца», покровителя. Согласно патерналистскому мифу, хозяин, нанимая рабочего, принимает тем самым на себя функции попечителя, обязанного заботиться о благосостоянии и поведении работника, соответственно, несущего за него высшую моральную ответственность. Последний же выступает в данной модели отноше­ний в роли младшего члена семейства, связанного известными моральными обязательствами. Беспрекословное подчинение ра­ботодателю и уважение к нему санкционируется патерналист­ским сознанием как естественные нормы межклассовых отно­шений. Патерналистская идеология является, таким образом, эффективным средством для обеспечения необходимого клас­сового компромисса.

В литературе достаточно хорошо выяснено, что патернализм имеет глубокие исторические корни и является проекцией реальных архаичных институтов (например, патриархальной семьи и домашнего рабства) на отношения капиталистического найма.
Вместе с тем, понимание патернализма как исключительно идеологического либо социально-психологического феномена, принадлежащего сфере менталитета, затемняет то обстоятель­ство, что объективная его основа находится не столько в обла­сти этих древних социальных институтов, сколько в реальных, действующих социальных отношениях. Последние особенно свой­ственны так называемой азиатской модели экономического раз­вития, и совершенно не случайно, что патерналистская идеология и психология особенно распространены на Востоке.

Определяя характер реальных общественных отношений, продуцирующих патерналистское сознание, мы тем самым даем более широкое и объективно ориентированное определение па­тернализма, нежели прежнее. В нашем понимании, патерна­лизм— это такая организация производственных отношений, при которой предприниматель выступает источником и гаран­том осуществления рабочими их гражданских (либо сословных) прав во внепроизводственной сфере. При таком понимании патерналистское сознание рассматривается как субъективная сторона патернализма как такового. Это имеет совершенно определенный методологический смысл. Наличие патерналистской идеологии в данном обществе может означать для исследователя то обстоятельство, что в хозяйственно-правовой сфере должны присутствовать соответствующие институты внеэкономического принуждения.

Россия издавна характеризуется сильнейшими традициями патерналистского сознания. Патерналистские отношения свой­ственны не только крепостной деревне, где они нашли класси­ческие формы, но и русской промышленности. Государственные архивы содержат многочисленные свидетельства этого: проше­ния и жалобы рабочих и, с другой стороны, распоряжения, инструкции, письма заводовладельцев подчиненным им заводским чиновникам ярко характеризуют эти отношения попечительства.
Одной из наиболее любопытных в свете последующего исто­рического развития разновидностей патернализма в России надо признать государственный промышленный патернализм. До сих пор он не был предметом специального исследования. В дореволюционной литературе тема казенного «попечительства» рас­сматривалась преимущественно в социально-психологическом ключе: речь шла о порожденном этой политикой отсутствии у казенных мастеровых привычки к самодеятельности, к попече­нию о самом себе. Немногочисленные исследования по истории казенных заводов, относящиеся к советскому времени, лишь изредка упоминают о льготах, предоставленных рабочим этих предприятий. Причина отсутствия интереса к теме патернализма в русской государственной промышленности имеет отчетливо идеологический характер. Историография тоталитарной эпохи стремилась представить межклассовые отношения дореволю­ционной России как непрерывный, то затухающий, то усиливаю­щийся конфликт, завершившийся в итоге Октябрьской револю­цией 1917 г. В этой финалистской схеме неконфликтным формам отношений не находилось места. Напротив, общим местом ис­следований по истории рабочего класса Урала, в частности, была апелляция к полемическим аргументам В. И. Ленина, на­правленным против тезиса о гармонии отношений уральских рабочих с заводчиками и рассматриваемым как высшая и по­следняя инстанция в теоретическом споре. Исследователю этой темы неизбежно пришлось бы концептуально увязывать факты государственного «попечительства» о рабочих с не подвергае­мым в принципе сомнению тезисом официальной историографии о жестокой и злонамеренной со стороны самодержавия эксплуа­пи рабочих. Это с одной стороны. С другой стороны, анализ проблемы неизбежно поставил бы перед исследователем трудный, политически острый вопрос о том, существуют ли принципиальные отличия в социальной организации промышленности дореволюционной России и СССР. Патерналистская политика господствовала в государственном хозяйстве страны в течение всего советского периода.
Ставя своей задачей краткий предварительный анализ патерналистской политики самодержавия в государственной промышленности, определим предварительно те исторические условия, в рамках которых сформировалось государственное попечительство о рабочих казенных предприятий.

При возникновении и становлении уральского горнопромышленного района в XVIII в. правительство ориентировалось первоначально на опыт европейской промышленности с ее вольнонаемным трудом, денежными выплатами и сдельщиной. Однако уровень развития внутреннего рынка и на Урале, и в стране в целом оказался недостаточным для того, чтобы выявилась экономическая эффективность вольнонаемного труда. Во второй половине XVIII в. происходит попятное движение в сторону закрепощения рабочих, встраивание мастеровых в сословную общественную структуру.
Производственной единицей горнозаводской промышленности был округ — аналог феодальных сельскохозяйственных имений. В окружной системе своеобразным способом отразились три основные формы латифундиальной земельной собственности России: вотчинная, поместная и государственная. На Урале сформировались постепенно частновладельческие, посессионные и казенные горные округа. Аналогия с сельскохозяйственным име­нием заключалась в наличии крупной земельной собственности при заводах, прикрепленности работников, сложности хозяйства при его полунатуральном характере, схожести управленческой структуры округа с вотчинным и поместным аппаратом управ­ления. Эта аналогия еще больше усиливалась сезонным харак­тером производственного цикла уральской металлургии, зави­севшей от таких природно-хозяйственных факторов, как уровень воды в реках, прирост древесной массы на заводских дачах, условия перевозок в труднопроходимой и отдаленной от рынков сбыта гористой местности.

Вместе с тем имелись и существенные отличия окружного хозяйства от его экономического прототипа. Промышленная специализация была системообразующим фактором уральской экономики. Отсюда все отступления от классической схемы феодального хозяйства. В этом плане самым важным фактором была функциональная необходимость обмена с сельскохозяйственными районами. Ни по производственным, ни по климати­ческим условиям мастеровые не могли обеспечить себе прожи­точный минимум непосредственно — за счет крестьянской запашки и домашнего ремесла. В то же время рыночная реализация металла позволяла заводовладельцам как возмещать часть стоимости переменного капитала денежными выплатами, так и выступать в качестве посредников при крупных оптовых закупках зерна и фуража в сельскохозяйственных районах.
В этих условиях и возникла «попечительская» политика пра­вительства. Она диктовалась необходимостью удержать на гор­ных заводах казны кадры квалифицированных потомственных рабочих от бегства на частные заводы и в необжитые районы Сибири. Патернализм в государственной промышленности скла­дывался постепенно и принял законченную форму примерно в 40-е гг. XIX в.
Дореформенное законодательство позволяет охарактеризо­вать целостную картину льготного положения казенных масте­ровых по сравнению с основной массой податного населения.

Рабочие казенных заводов рассматривались законом как особая сословная категория со специфическими правами и обя­занностями. Они были освобождены от уплаты всех государст­венных податей, от рекрутского набора, от уплаты городских налогов и земской повинности по мощению улиц. Им было раз­решено нанимать вместо себя работника из других сословий и, становясь таким образом свободными, записываться в другие сословия. Разрешалось заниматься ремеслом, иметь свои заве­дения. Решением горного начальства они могли быть избавлены от телесного наказания.
Материальное положение их было обеспечено определенными гарантиями. За время работы им осуществлялась выплата жа­лованья или штатной сдельной оплаты.

Независимо от характе­ра или объема выполняемой работы им ежемесячно и бесплатно выдавался хлебный «провиант» — холостым работникам муж­ского пола по два пуда муки, женатым по четыре пуда, на их детей — по одному пуду (или 1,5 пуда, если мальчик работал на заводе и учился в заводской школе одновременно). Масте­ровые казенных заводов имели право получить от заводоуправ­ления сенокосный участок — по две десятины на каждого ра­ботника, а урочные рабочие (то есть рабочие казенных заводов, занятые в перевозках, заготовке древесного угля и других внезаводских работах) — по пять десятин сенокосной и пашенной земли.

Рабочие имели право пожизненного бесплатного пользо­вания участками покосной либо пашенной земли, расчищенной от леса собственным трудом работника. В июле-августе каж­дого года заводская администрация обязана была отпускать рабочих на сенокос на срок 20—30 дней, причем денежное жа­лованье и провиант выплачивались им за это время как за рабочее.

При болезни рабочие получали бесплатно медицинскую помощь, медикаменты и содержание в заводском госпитале, при­чем в это время им продолжали выплачивать половину жало­ванья, а семьи обеспечивались провиантом на прежних условиях. Выходя в отставку по старости, болезни или увечью, они сохра­няли за собой льготы казенных мастеровых и получали пенсию (а после смерти — их вдовы и дети) на основании общегосударственного «Устава о гражданской службе».

Пользовались они и другими льготами — бесплатным или за льготную таксу отпуском дров, стройматериалов из заводской дачи, фуражом и провиантом по заготовительной цене.
Чтобы оценить эффективность патерналистской политики правительства, необходимо принять во внимание то обстоятель­ство, что во время волнений горнозаводского населения частных заводов Урала в первой половине XIX в. нередко выдвигалось требование уравнения рабочих частных заводов в правах с казенными мастеровыми. Практически сошли на нет побеги ка­зенных рабочих па частновладельческие заводы.

Льготы, предоставленные казенным мастеровым, имели, та­ким образом, характер сословных прав. Они были обусловлены самим фактом принадлежности к обществу мастеровых или непременных (урочных) работников, закреплены общегосударственным законом, обеспечены соответствующими статьями расходов государственного бюджета, передавались по наследству.
Сословно-правовой характер патерналистской политики на казенных заводах Урала был обусловлен двойственностью положения государства в отношении рабочих государственных предприятий: оно выступало одновременно и в ипостаси заводовладельца, и в роли надсословной и надклассовой силы, выра­жающей общенациональный интерес. Как хозяин заводов казна была заинтересована лишь в обеспечении своих предприятий рабочей силой, по возможности более дешевой. Но как пред­ставитель общенационального интереса, самодержавие решало этот вопрос государственно-правовыми средствами, специальной сословной политикой, при которой выполнением рабочими (рас­сматриваемыми как сословие, то есть как объект государствен­ного права) определенных повинностей были обусловлены их права состояния (сословные права). Как всякая сословная по­литика, патернализм является формой внеэкономического при­нуждения. Чтобы правильно понять это утверждение, необходимо иметь в виду то обстоятельство, что условный характер реали­зации сословных прав пронизывал российское общество на­сквозь. Достаточно указать на условно-ленную форму крупного землевладения, консервирующую крепостное право. При всех своих модификациях условная форма реализации гражданских прав всегда требует на практике создания системы администра­тивно-бюрократического контроля за мерой «участия» данного субъекта в общественном производстве и общественной жизнедеятельности вообще. В полном согласии с социологическими законами эта бюрократическая система стремится к извлечению максимума выгоды из этой власти над личностью.
Именно в силу сословного характера государственного патер­нализма в уральской промышленности решающую роль в крушении этой политики сыграла реформа 1861 г., которая рас­сматривалась с полным основанием как сословная реформа. Реформа изменила сословное право: были расширены обще­гражданские права податных сословий, но вместе с тем были урезаны и сведены к минимуму сословные льготы некоторых категорий населения.

Горнозаводские люди лишились права на бесплатное провиантное обеспечение. Законоположением 8 марта 1861 г., на основании которого отменялся принудительный труд на казен­ных горных заводах, социальное страхование рабочих предостав­лялось осуществлять «горнозаводским товариществам» (свое­образному аналогу профессиональных союзов с цеховой кас­сой), учреждение которых было разрешено тем из рабочих ка­зенных заводов, которые заключили контракты не менее чем на годовой срок. Таким образом, социальное страхование было предоставлено сфере частного права. Точно так же в сферу частного права в основном переводилось и обеспечение рабо­той. Переход на вольнонаемный труд сопровождался массовым локаутом.

Все эти обстоятельства тяжело сказались на положении де­сятков тысяч рабочих и их семей. При этом, несомненно, ска­зался и тот социально-психологический аспект, о котором после реформы упоминали практически все исследователи: крепост­ническая опека привела к тому, что горнозаводское население отвыкло от необходимости заботиться о пропитании себя и сво­их семейств, от инициативы и самодеятельности.
Возникшую социальную напряженность правительство стре­милось снять старым способом: предоставлением льгот в отсроч­ке платежей, налогов, в наделении землей. Это вело, в известном смысле, к воспроизводству прежней сословной структуры, хотя и на другом, более низком уровне. Ситуация в промышленности существенно изменилась. С каждым годом сословные границы оказывались все более размытыми из-за того, что сословная структура лишилась объективной основы: совпадения (хотя и до реформы не абсолютного) сословных и профессионально-произ­водственных критериев социальной стратификации. Правитель­ству все чаще приходилось прибегать к практике распростра­нения льгот одних сословных категорий на другие.

Тем не менее патерналистская политика в отношении рабо­чих казенных заводов сохранялась в так называемых «обязательственных отношениях». Законоположения реформы 1861 г. обя­зывали администрацию предупреждать рабочих об увольнении за три месяца, а в случае внезапного увольнения им обязаны были выдавать содержание на три месяца. Мастеровые были освобождены от призыва в рекруты и от уплаты земских повин­ностей. При закрытии завода его администрация обязана была в течение года бесплатно обеспечивать горнозаводское население провиантом и наделять рабочих максимальной нормой земель­ного надела.
«Обязательственные отношения» приводили, в частности, к тому, что производство казенных заводов искусственно поддерживалось правительством, даже если оно не имело от этого ни экономической, ни иной другой выгоды.

Результатом пореформенного развития трудовых отношений в промышленности в конечном счете стало фабричное законодательство, которое начало формироваться в 80-е гг. XIX в. и в ос­нове своей было бессословным, всеобщим, как всякое буржуаз­ное право в его адекватной форме. Тем не менее пережитки сословно-правовой регламентации трудовых отношений еще дол­го сохранялись в казенной горнозаводской промышленности Ура­ла. Основным мотивом патерналистской промышленной политики государства в отношении рабочих казенных заводов (кото­рая по существу и являлась характерным примером сословно-правового, внеэкономического принуждения) было стремление удержать на заводах казны квалифицированных рабочих. Государственный патернализм в промышленности был устойчивой и традиционной формой производственных отношений.

Источник: Железкин В.Г. Патернализм в государственной горнозаводской промышленности Урала в XIX в.//Металлургические заводы и крестьянство: проблемы социальной организации промышленности России и Швеции в раннеиндустриальный период. Сборник научных трудов. - Екатеринбург, Наука. Уральское отделение, 1992
Tags: горная промышленность, история, металлургия, экономика Российской Империи
Subscribe

  • ЧТД

    В 2013 году любовь к России перевесила чувство самосохранения у европейских марионеточных внешнеполитиков, и данные Януковичу гарантии были смыты в…

  • Как же ***бал этот ваш "кабмин"...

    Всё чаще в российских СМИ вместо русского "правительство" используется украинское "кабмин". Ладно бы какие-то шлакосми, экономящие на авторах и…

  • Апофеоз некомпетентности

    Врио губернатора Белгородской области Вячеслав Гладков решил провести эксперимент и записаться к себе на прием, сделать это у него не получилось. «…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments