April 1st, 2010

сам

Про самолёт Можайского

Талантливый русский изобретатель Александр Федорович Можайский (1825—1890 гг.) первый в мире создал самолет в натуральную величину, способный поднять в воздух человека. Над решением этой сложной технической задачи до А. Ф. Можайского, как известно, работали люди многих поколений как в России, так и в других странах, шли они разными путями, но никому из них не удавалось довести дело до практического опыта с натурным самолетом. А. Ф. Можайский нашел верный путь к решению этой задачи. Он изучил труды своих предшественников, развил и дополнил их, используя свои теоретические познания и практический опыт. Конечно, не все вопросы удалось ему разрешить, но сделал он, пожалуй, все, что было возможно в то время, несмотря на крайне неблагоприятную для него обстановку: ограниченность материальных и технических возможностей, а также недоверие к его работам со стороны военно-бюрократического аппарата царской России. В этих условиях А. Ф. Можайский сумел найти в себе духовные и физические силы для завершения постройки первого в мире самолета. Это был творческий подвиг, навеки прославивший нашу Родину. К сожалению, сохранившиеся документальные материалы не позволяют в необходимых подробностях дать описание самолета А. Ф. Можайского и его испытаний.

Ранние работы А. Ф. Можайского. Проект самолета. Возникновение своей идеи создания летательного аппарата тяжелее воздуха А. Ф. Можайский относил к 1856 г. В последующие 20 лет изобретатель много занимался изучением полета птиц, исследовал их крылья и определял удельные нагрузки на них. В 60— 70-х годах он производил многочисленные аэродинамические исследования и опыты с пластинками и моделями крыльев птиц, определяя их лобовое сопротивление, качество и подъемную силу в зависимости от угла атаки. Исследования проводились на сконструированной им тележке, где испытуемая поверхность крепилась на рычажной подвеске, а возникшая на ней сила уравновешивалась грузом на различных скоростях движения тележки. А. Ф. Можайский производил также опыты с моделями винтов и с воздушными змеями. Летом 1876 г. он несколько раз поднимался в воздух на построенном им большом воздушном змее, буксируемом тройкой лошадей. Несомненно, что такой змей явился прототипом самолета-моноплана с крылом малого удлинения.

По этой схеме А. Ф. Можайский стал строить летающие модели с воздушными винтами, вращаемыми часовой пружиной или же резиновым шнуром. В 1876 г. была построена его модель “Летунья”, о которой упоминалось выше. В конце 1876 г. — начале 1877 г. А. Ф. Можайский удачно демонстрировал ее полеты в манеже военным морякам и инженерам. Была достигнута скорость до 15 км/ч, причем смогла поднять в воздух нагрузку (кортик). Об этом, как и о прочих ранних работах А. Ф. Можайского, включая его полеты на змее, свидетельствуют в своих статьях полковник Богословский, инженер Зарубин, профессор Алымов и воздухоплаватель Печковский.

Конец 1876 г. и начало 1877 г. — это период наибольшего успеха, почти триумфа, А. Ф. Можайского. Удачные полеты модели (или моделей) вселили уверенность в возможность создания подобного аппарата в натуральную величину, породили надежды на успешное практическое применение этого изобретения, так образно выраженные в статье Богославского:

“Нужно ли говорить о неисчислимых последствиях этого замечательного изобретения. Для примера укажем на злобу дня — войну. Представьте только, какую панику, какой ужас способна навести на неприятеля одна такая летучка, вооруженная адскими снадобьями динамита и нитроглицерина, и какое губительное расстройство может она произвести на его сборных пунктах и сообщениях. Крепости и минные заграждения не спасут от ее когтей ни армий ни пресловутых броненосных флотов... Скажем более: стая таких летучих хищников в состоянии разорить целую страну!”

Подобные мотивы повторяются и в статье Зарубина.

В конце 1876 г. А. Ф. Можайский обратился в Военное министерство с ходатайством о предоставлении ему средств для производства дальнейших опытов над моделями более крупных размеров, главным образом для изучения работы воздушных винтов. Предложение рассматривалось и было одобрено особой комиссией с участием проф. Д. И. Менделеева. Просимые деньги в сумме 3 тыс. руб. были отпущены. А. Ф. Можайский представил программу опытов и начал работы. По свидетельству Зарубина, в июне 1877 г. Можайский снова демонстрировал очень удачные полеты своей модели.

В результате годовой работы Можайский пришел к заключению, что опыты с моделями не дают ему полной возможности сделать окончательные выводы о полете аппарата в натуральную величину. 23 марта 1878 г. он подал военному министру докладную записку, в которой просил дать ему возможность построить “большой аппарат”, способный поднять человека. К записке была приложена смета расходов на его постройку. Вслед за этим А. Ф. Можайский представил описание аппарата с его чертежом и пояснительной запиской с расчетами. Это предложение рассматривалось уже другой комиссией генерала Паукера и 15 июня 1878 г. было отклонено. Дело в том, что члены комиссии в то время еще не понимали идеи самолета с неподвижным крылом как основного и перспективного вида летательной машины тяжелее воздуха.

А. Ф. Можайский продолжал хлопоты и в 1880 г. добился заграничной командировки и ассигнования 2500 руб. для приобретения двигателей. Ему удалось заказать в Англии два паровых двигателя в 20 и 10 л. с. с водотрубным котлом и холодильником к ним. Заказ был выполнен. 21 мая 1881 г. А. Ф. Можайский привез их в Петербург. 3 ноября он получил “Привилегию” на свой самолет — первую в России.

Постройка самолета. 20 июня 1881 г. А. Ф. Можайский подал министру Двора докладную записку с ходатайством об отпуске ему 5000 руб. на постройку самолета. Просьба была отклонена царем Александром III. Отказ этот побудил изобретателя начать постройку самолета собственными силами.

“К заготовлению частей аппарата Александр Федорович приступил по возвращении из заграницы, а летом 1882 г. — и к постройке самого аппарата. Части последнего изготавливались на Балтийском заводе..., постройка же аппарата производилась в Красном Селе на военном поле”, — писал в 1910 г. сын А. Ф. Можайского.

Летом 1882 г. военное ведомство отвело А. Ф. Можайскому участок на военном поле в Красном Селе под Петербургом. Этот участок он обнес высоким забором и здесь строил свой самолет. Работы приходилось вести под открытым небом. Имена людей, строивших и впоследствии испытывавших самолет, не сохранились.

В одном журнале исходящих бумаг обнаружена следующая запись: “От. капит. Можайскому об осмотре его работ 24 июня в 3 часа пополудни. Секр.” 1. Как видно, речь здесь идет о бумаге, отправленной А. Ф. Можайскому относительно какого-то осмотра его работ, но был ли этот осмотр — неизвестно. Возможно, что осмотр был связан с отводом участка для постройки самолета.

В двух документах говорится, что самолет был построен уже в 1882 г., однако в его силовой установке, особенно в винтах, имели место сильные вибрации. Вообще винты, как наименее изученная и относительно сложная часть конструкции самолета, причиняли А. Ф. Можайскому наибольшие неприятности. Это видно из документов Русского технического общества, куда он в конце 1882 г. обратился за содействием и помощью.

31 января 1883 г. А. Ф. Можайский выступил в этом обществе с сообщением о своем “приборе” (самолете) и демонстрировал опыты с моделями воздушных винтов, которые приводились в движение часовым механизмом и двигали по полу четырехколесную тележку. В протоколе записано, что “согласно желанию г. Можайского для рассмотрения его прибора отдел избрал комиссию...”.

Комиссия вскоре приступила к работе и 22 февраля 1883 г. составила протокол о трудах А. Ф. Можайского, заканчивавшийся словами: “Комиссия, ввиду того что прибор его уже почти готов и что на него затрачены большие средства, считает желательным, чтобы Отдел оказал содействие А. Ф. Можайскому окончить его прибор и произвести интересные опыты над летательным прибором столь больших размеров”.

Помощь, на которую рассчитывал А. Ф. Можайский, не была ему оказана, но он не прекратил работ, продолжая вести их на личные средства. В конце 1883 г. он обратился к царю с прошением об отпуске 2300 руб. на окончание постройки и испытание самолета, но без успеха. От военного ведомства изобретатель денег также не получил. В ежегодно подававшихся им рапортах излагалась просьба о разрешении производить опыты над своим аппаратом на военном поле. Эти рапорты подавались с 1881 по 1886 гг., причем разрешение всегда выдавалось недели две-три спустя.

В сборнике “Воздухоплавание за 100 лет”, изданном в 1884 г. под редакцией М. А. Рыкачева, содержатся полные тексты докладов, сделанных на торжественном объединенном заседании Русского технического, Русского географического и Физико-химического обществ 9 ноября 1883 г. В одном из этих докладов, а именно в докладе В. Д. Спицына, сказано: “Снаряд капитана I ранга Можайского в настоящее время уже окончен в натуральную величину и будет приводиться в движение с помощью двух паровых машин”.

Конструкция самолета. Чертежей построенного самолета А. Ф. Можайского пока не обнаружено, поэтому составить полное представление о том, каким был этот самолет в окончательном его виде, можно лишь на основе изучения и сопоставления различных других материалов. При этом необходимо иметь в виду, что самолет А. Ф. Можайского по первоначальному проекту был далеко не таким, каким он стал впоследствии. С учетом этого обстоятельства следует рассматривать и сведения о нем. Конечно, ценность их различна, но пренебрегать даже менее важными из них нет оснований. Все они, вместе взятые, помогают восстановить схему, размеры, конструкцию самолета и дать наиболее правильное представление о нем как инженерном сооружении. К числу источников таких сведений относятся:

1. Смета на постройку самолета (на сумму 18 895 руб. 45 коп.), приложенная к докладной записке А. Ф. Можайского от 23 марта 1878 г. и показывающая, как он представлял себе конструкцию самолета и его размеры. Документ имел следующее наименование: “Смета на постройку воздухоплавательного аппарата при следующих его главных размерениях: длина лодки 201/2 аршин, длина каждого крыла 15 аршин, ширина крыла 20 аршин, машины в 30 индикаторных сил”.
Из “Сметы” видно, что основным конструкционным материалом для самолета предполагалось использовать стальные угловые профили общей массой в 25 пудов (410 кг) и частично — дерево. Для обшивки крыльев, хвостового оперения и палубы лодки — шелковая материя — плотный фай; обшивка лопастей винтов, нижней части лодки и киля — из холста. Далее перечислены веревки, стальной трос, оси, колеса, рессоры, штурвал, мелкие вещи — ролики, коуши и пр., — лак, цинковые баки, приборы, якори, двигатели, указаны также оплата рабочей силы, поездок, “непредвиденные расходы и переделки”.

“Смета” представляет собой очень интересный документ, поскольку многое из перечисленного в ней было использовано в построенном самолете. Прежде всего видно, что обтяжка крыльев и оперения была одиночной, т. е. натянутой на каркас лишь с одной стороны и пришнурованной к нему бечевкой (линем) через медные кольца или же коуши, подобно креплению парусов. Из сметы также достаточно ясной становится конструкция корпуса самолета.

2. “Привилегия”, выданная А. Ф. Можайскому 3 ноября 1881 г. на “Воздухолетательный снаряд”. Текст и схематический чертеж относятся к проекту самолета. “Привилегия” механически утратила свою силу 1 января 1884 г.

3. “Описание аппарата” в докладной записке А. Ф. Можайского от 12 апреля 1878 г. “Описание” соответствует смете и “Привилегии”.

4. Докладная записка А. Ф. Можайского в комиссию Главного инженерного управления от 18 мая 1878 г. Записка содержит расчет воздушных винтов, которые сравниваются с корабельными винтами и с крыльями ветряных мельниц. У А. Ф. Можайского получились диаметры большого винта 8,75 м (28,7 фута) при площади четырех лопастей 491 кв. фут (45,6 м2) и боковых винтов 4,88 м (16 футов) при площади лопастей 121 кв. фут (11,2 м2). Такие большие воздушные винты действительно были в его проекте. Более совершенных методов расчета воздушных винтов в его распоряжении не было.

5. Письмо А. Ф. Можайского генералу Паукеру от 16 июня 1878 г., из которого видно, что площадь миделя лодки составляла 15 кв. футов (1,37 м2).

6. Решение комиссии Главного инженерного управления от 15 июня 1878 г., в котором сказано, что “обширная плоскость” снаряда Можайского составляет 3800 кв. футов с винтами диаметром до 4 сажен и что он имеет “руль в виде широкого хвоста”. Эти данные совпадают со сметой, “Привилегией” и расчетами воздушных винтов.

Из: Шавров В.Б. История конструкций самолетов в СССР до 1938 г.-3-е изд, исправл.-М.:Машиностроение,1985
сам

О чем говорить после терактов

Из меня, конечно, тот еще специалист по антитеррору, но мне кажется, что информационный фон, сопровождающий недавнюю трагедию в московском метро - совершенно не такой, каким он должен быть...
Что я слышу сейчас:
1) все - от мала до велика обсуждают "а кто же, собственно, стоял за терактом" - ФСБ, кавказское подполье, братья-грузины, американци, фашисты, антифашисты, демократы, антидемократы и т.д. и т.п. Как говорится, на любой вкус версии;
2) обсуждение "непрофессионализма" смертниц, которые не там и не так взорвали свои адские машинки;
3) обсуждение подробностей реагирования соответствующих служб и рассуждения об их способности/неспособности адекватно отвечать на подобные случаи;
4) смакование редких кадров с трупами, кровью и головами шахидок;
5) ну и по мелочи - "я там мог бы быть", "чтобы я на месте того-то" и прочая.

На мой непросвященный взгляд, обсуждаться должны совершенно другие вещи, поскольку шум по пяти вышеобозначенным пунктам преследует - вольно или невольно - следующие цели:
1) пиар на крови политических и околополитических личностей, которые, не обладая ни малейшими крохами правдивой информации, автоматом записывают в виновники происшествия тех, кто им наиболее асимпатичен. Помимо этого - явно ожидаемого "комментаторами " и "аналитегами" - результата есть и не ожидаемый (или менее ожидаемый) результат в виде дополнительного вбивания клиньев между и без того не чувствующими братской любви друг к другу сторонами. То есть типичное нагнетание ситуации;
2) по второму пункту вообще не могу понять, а зачем, собственно, публично обсуждать недлочеты тактики террористок. Давайте сразу тогда со схемами, техническим описанием и "бизнес-планом теракта" рассказывать кому не следует о том, а как на самом деле нужно взрывать людей в центре Москвы. Бред какой-то. Не могу понять - зачем террористам-то помогать?
3) рассуждения о работе спецслужб, особенно тех, кто совсем уж спец-, еще одно сверхбессмысленное времяпрепровождение. Те, кому по долгу службы известны нюансы работы - вряд ли будут обсуждать их с каждым встречным и поперечным, а тем более - в СМИ. Кто будет выдавать секреты оперативной работы врагу? Соответственно, все подобные рассуждения - либо тот же пеар, либо желание выпендриться приобщенностью к "тайным знаниям", т.е. по сути тот же пеар;
4) показ по телевидению трупов и прочей кровожадности - также верх непрофессионализма. С одной стороны - зачем показывать массам страшные картинки (хотя, после телепередачь маньякТВ ака НТВ - это уже цветочки), а с другой стороны - это дикий пиар смертниц и их руководителей в соответствующей среде. (Кстати, родилась тут мысль - а не были ли взрывы специально организованы не в туннеле, а на станции? Ведь из туннеля вряд ли были бы телевизионные и фотокартинки, съемки мобильными камерами и прочие свидетельства очевидцев. А когда все происходит в зале, на платформе. где заведомо останется много непострадавших и не особо испуганных людей, которые сумеют снять произошедшее на энное количество мобильных телефонов и запустить в интернет, на телевидение и т.д. Может быть террористам и нужна была картинка, а не жертвы?.. ну вот, превращаюсь в обсуждателя...) В общем, мне кажется, смакование кровавых подоробностей - не то, что нужно делать СМИ в подобной ситуации;
5) ну, по пятому пункту и говорить нечего. Потуги, которые называются на нашем телевидении (про радио не знаю ничего, потому что если телевидение хоть как-то краем глаза/уха цепляю, то про радио вообще ничего не знаю))) ток-шоу - редкостные по своему идиотизму, тупости и непрофессионализму пародии на журналистику, которые давно уже работают по принципу "а сочини-ка ты мне, редактор что позабористей, да актеров пригласи из провинциальной самодеятельности", и другого принципа если и хочут, то не умеют.
Ни одна из этих целей не является целью для общества. Все это - информационное "предложение" отдельных лиц, никак не подкрепленное аналогичным "спросом" со стороны общества. Ему, обществу, нужно услышать совершенно другое.

Въедливый читатель, которых у меня уже больше двух десятков (гы, развиваемся), спросит: так о чем же говорить журналистам в таких ситуациях, что показывать доблестным представителям голубых экранов в своих зомбоящиках? Спрашиваете-отвечаем.
Мне кажется. что говорить нужно о людях. О тех, кто погиб, о тех, кто ранен, о тех, кто спасал. Нации нужно показывать не жертвы - двух типов: тех, кто стал жертвой теракта и тех, кто может стать жертвой следующего возмездия, - а победителей. Но победителем должен быть не террорист и не его хозяин (а при масштабных обмусоливаниях пп. 1-4 победителями становятся именно они), и даже не сотрудник - известный или таинственный - спецслужб. Героем всех обсуждений должно стать общество, которое не сломить и не запугать терактами. Те. кому организаторы терактов предназначили картинку с перрона метро, должны видеть, как четко и оперативно приходит помощь пострадавшим, как не возникает паники, как пострадавшие получают всю необходимую помощь и т.д. и т.п. нужно показывать общество, которое готово к такого рода собитиям, старается их предотвратить, но даже если не предотвратит - способно на него быстро, адекватно и мощно отреагировать. Не только и не столько возмездием террористам, сколько заботой о пострадавших и невпаданием в панику.
Иными словами, после подобных событий должны звучать не рассуждения о том кто, как, зачем, почему и для чего - это должны обсуждать соответствующие люди на соответствующих заседаниях, - а как помогали пострадавшим. Чтобы каждая сволочь знала, что с нами эти трюки не пройдут.
А о террористах - ни слова. Нечего их пиарить. Поймать и в клетку посадить.
сам

О "монархистах"

Вконтакте, ежели кликнуть на профиле на кнопочку (или как там это называется) "Полит. взгляды:
монархические", оно пишет, что "Найдено 1 455 550 человек". Если учесть, что всего Вконтакте "Нас уже 68 814 953", то монархистов получается примерно два процента. Не так много, но и не так мало, ежели организоваться.
Интересно, что все эти люди понимают под термином "монархия" и какого рода ее, монархию, хотели бы видеть в России...
Я вот, например, тоже считаю, что в России более уместен царь, нежели президент. Но при этом, скажем, я против абсолютизма. В общем нечто среднее должно быть, даже с элементом выборности.
Интересная тема, надо будет попозже попробовать написать по этому вопросу.

(P.S. На теги не смотрите. Это так, на будущее...)
сам

Защита диссертаций в СССР в 30-е годы 20-го века. Окончание.

Для получения ученой степени кандидата наук требовалось успешное окончание аспирантуры или "сдача соответствующего испытания", публичная защита кандидатской диссертации, которая должна была показать общие и специальные знания в области данной дисциплины, а также способность диссертанта к самостоятельному научному мышлению.
Collapse )