May 16th, 2010

сам

100 лет Ольге Берггольц

"Я никогда героем не была"

Я никогда героем не была.
Не жаждала ни славы, ни награды.
Дыша одним дыханьем с Ленинградом,
я не геройствовала, а жила.

И не хвалюсь я тем, что в дни блокады
не изменяла радости земной,
что, как роса, сияла эта радость,
угрюмо озаренная войной.

И если чем-нибудь могу гордиться,
то, как и все друзья мои вокруг,
горжусь, что до сих пор могу трудиться,
не складывая ослабевших рук.
Горжусь, что в эти дни, как никогда,
мы знали вдохновение труда.

В грязи, во мраке, в голоде, в печали,
где смерть, как тень, тащилась по пятам,
такими мы счастливыми бывали,
такой свободой бурною дышали,
что внуки позавидовали б нам.

О да, мы счастье страшное открыли, -
достойно не воспетое пока,
когда последней коркою делились,
последнею щепоткой табака,
когда вели полночные беседы
у бедного и дымного огня,
как будем жить, когда придет победа,
всю нашу жизнь по-новому ценя.

И ты, мой друг, ты даже в годы мира,
как полдень жизни будешь вспоминать
дом на проспекте Красных Командиров,
где тлел огонь и дуло от окна.
Ты выпрямишься вновь, как нынче, молод.
Ликуя, плача, сердце позовет

и эту тьму, и голос мой, и холод,
и баррикаду около ворот.

Да здравствует, да царствует всегда
простая человеческая радость,
основа обороны и труда,
бессмертие и сила Ленинграда.
Да здравствует суровый и спокойный,
глядевший смерти в самое лицо,
удушливое вынесший кольцо
как Человек,
как Труженик,
как Воин.

Сестра моя, товарищ, друг и брат:
ведь это мы, крещенные блокадой.
Нас вместе называют - Ленинград;
и шар земной гордится Ленинградом.

Двойною жизнью мы сейчас живем:
в кольце и стуже, в голоде, в печали
мы дышим завтрашним -
счастливым, щедрым днем.
Мы этот день уже завоевали -

И ночь ли будет, утро или вечер,
но в этот день мы встанем и пойдем
воительнице-армии навстречу
в освобожденном городе своем.
Мы выйдем без цветов,
в помятых касках,
в тяжелых ватниках,
в промерзших полумасках,

как равные - приветствуя войска.
И, крылья мечевидные расправив,
над нами встанет бронзовая слава,
держа венок в обугленных руках.
сам

Статистика по комментариям. Просто так.

1cedrus2012 16 (13.79%)
2realizator71 16 (13.79%)
3server40 15 (12.93%)
4vladimir_r_s 12 (10.34%)
5zaslany_kazak 10 (8.62%)
6zlobny_troll 5 (4.31%)
7maximspiridonov 5 (4.31%)
8ramon_ma 5 (4.31%)
9morbid_dezir 4 (3.45%)
10vlad_sinalitski 4 (3.45%)
Collapse )

Всего комментаторов 25 Показано 25.
Всего комментариев 116 по 4.64 комментариев на пользователя
Скрыт 101 комментарий.

сам

Бог в помощь.

Перепост поста блогера michael_077. Чем могу, как говорится.

 Я направил повторные обращения в администрацию Егорьевска и сельского поселения Юрцовское. А для контроля отправил в администрации нижеперечисленных голов. Ну и в догонку что-то типа открытого письма им же всем. 



 

Главе Юрцовского сельсовета

Главе Егорьевского района

Главе Московской области

Главе Минздрава

Главе Генпрокуратуры

Главе Госдумы

Главе Совфеда

Главе Партии реальных дел

Главе Правительства

Главе Государства



                                                  

                                                                    Доброго времени суток, Головы,

во время вашего руководства нами, в ряду прочих замечательных событий, была закрыта маленькая сельская больница в деревне Колионово Московской области. Она была основана в 1870 году и все время несла окружающим деревням и селам здоровье, заботу и надежду.

 

При царях самодержцах, красных наркомах, белых генералах, врагах народа и троцкистах, гауляйтерах и врачах-убийцах, генералиссимусах и генсеках, короче при всех ваших предшественниках – таких же государственных головах,больница продолжала работать.



 2005 году ее додумались присоединить к соседнему сельскому фельдшерскому пункту и за несколько лет уничтожить.Это сравнимо с тем как к аэродромному трапу присоединить самолет и за штурвал этого сооружения посадить механика трапа, предварительно разогнав бывший экипаж. К чему приведет такой полет? Понятно! Так произошло и с больницей, сегодня имущество растащено, здания разрушаются, территория зарастает.



 Collapse ) 



 

сам

Привет шахтёрам и Абрамовичу!

"Привалов был плохой оратор, но теперь он с особенной последовательностью и ясностью отстаивал свои идеи.

– Против промышленности вообще и против железной промышленности в частности я ничего не имею, – говорил он, размахивая руками. – Но это только в теории или в применении к Западу… А что касается русского заводского дела, я – против него. Это болезненный нарост, который питается на счет здоровых народных сил. Горное дело на Урале создалось только благодаря безумным привилегиям и монополиям, даровым трудом миллионов людей при несправедливейшей эксплуатации чисто национальных богатств, так что в результате получается такой печальный вывод: Урал со всеми своими неистощимыми богатствами стоил правительству в десять раз дороже того, сколько он принес пользы… И вдобавок – эти невероятные жертвы правительства не принесут и в будущем никакой пользы, потому что наши горные заводы все до одного должны ликвидировать свои дела, как только правительство откажется вести их на помочах. Стоит только отменить правительству тариф на привозные металлы, оградить казенные леса от расхищения заводчиками, обложить их производительность в той же мере, как обложен труд всякого мужика, – и все погибнет сразу.

– Но ведь эти затраты правительство делало не из личной пользы, а чтобы создать крупную заводскую промышленность. Примеры Англии, Франции, наконец Америки – везде одно и то же. Сначала правительство и нация несомненно теряли от покровительственной системы, чтобы потом наверстать свои убытки с лихвой и вывести промышленность на всемирный рынок.

– Там это было действительно так, а у нас получается противоположный результат: наша политика относительно заводов вместо развития промышленности создала целое поколение государственных нищих, которые, лежа на неисчислимых сокровищах, едва пропитывают себя милостыней. Результат получился как раз обратный: вместо развития горной промышленности мы загородили ей дорогу чудовищной монополией."

Мамин-Сибиряк Д.Н. Приваловские миллионы.

и оттуда же:

"Привалов набросал широкую картину настоящего уральских заводчиков, большинство которых никогда даже и не бывало на своих заводах. Системой покровительства заводскому делу им навсегда обеспечены миллионные барыши, и все на заводах вертится через третьи и четвертые руки, при помощи управителей, поверенных и управляющих. В таких понятиях и взглядах вырастает одно поколение за другим, причем можно проследить шаг за шагом бесповоротное вырождение самых крепких семей. Чтобы вырваться из этой системы паразитизма, воспитываемой в течение полутораста лет, нужны нечеловеческие усилия, тем более что придется до основания разломать уже существующие формы заводской жизни.

– Вот ты и занялся бы такими реформами, – проговорил Бахарев. – Кстати, у тебя свободного времени, кажется, достаточно…

– А если я сознаю, что у меня не хватает силы для такой деятельности, зачем же мне браться за непосильную задачу, – отвечал Привалов – Да притом я вообще против насильственного культивирования промышленности. Если разобрать, так такая система, кроме зла, нам ничего не принесла.

– По-твоему, остается, значит, закрыть заводы и возвратиться к каменному периоду?

– Вот в том-то и дело, что мы, заводчики, даже не имеем права закрыть заводы, потому что с ними связаны интересы полумиллионного населения, которому мы кругом должны. Чьим трудом создавались заводы и на чьей земле?..

– Теперь об этом говорить довольно поздно…

– Нет, именно теперь об этом и следует говорить, потому что на заводах в недалеком будущем выработается настоящий безземельный пролетариат, который будет похуже всякого крепостного права…"
сам

Привет правительству!

"Самые преданные сторонники Реставрации, доказавшие свою приверженность идее королевской власти и семейству Бурбонов, выражали открыто и не без грусти свое осуждение того, как себя вел кабинет министров, и оплакивали роковые последствия этой системы угнетения.

Многие родители, встревоженные тем, что образование полностью подпадает под влияние монахов, трепетавшие от страха перед веяниями, исходившими от Сент-Ашёля и Монружа, забирали детей из пансионов и коллежей и, насколько это было возможно, пытались воспитывать их дома, предпочитая, даже в ущерб образованности, чтобы их дети выросли прежде всего хорошими людьми.

Многострадальный французский народ, выплачивавший ежегодно налоги более чем в миллиард, отдававший последние гроши на общественные нужды, желавший одного - спокойно заниматься развитием промышленности и науки, спрашивал себя: за что с ним обращаются таким образом, угрожают его правам, ущемляют его интересы, унижают его достоинство; и все это проделывает кучка с трудом выкарабкавшихся из безвестности выскочек, не заслуживших этого права ни талантом, ни добродетелью, ни трудолюбием, не имевших никакой другой силы, кроме той, которую они получили от клики заговорщиков, ненавидимой во Франции, тиранически правящей в Испании и просто смехотворной в других странах!

Самое нелепое и особенно несправедливое во всем этом было то, что кабинет министров, единственный вдохновитель проявлявшихся волнений и недовольства, под этим предлогом добивался принятия законов, способных скорее раздражить, нежели успокоить умы; именно прессу кабинет министров обвинял в том состоянии дел, в котором только он один был повинен, и у министров не было других аргументов для своих противников, кроме того, что они предъявили трем уволенным академикам: "Вы враги правительства!"

Впрочем, и с армией - по крайней мере, со старой гвардией, то есть настоящей, той, что сражалась, побеждала и завоевывала мир, - обращались не лучше, чем с литературой; произвол лигистов Сент-Ашёля и Монружа не ограничился увольнением академиков: они также лишили маршалов Франции тех титулов, которые им пожаловал император; несмотря на статью Хартии, гласившую: "Старой знати возвращаются титулы, а новая знать сохраняет свои звания", в гостиной австрийского посла, г-на Аппоньи, прославленные воины слышали, как отказывает им в герцогских и княжеских титулах лакей, докладывающий о посетителях.

Это оскорбление было одинаково воспринято юрисконсультом и поэтом. Юрисконсульт, г-н Дюпен-старший, в письме, адресованном в "Конституционалист", горячо протестовал против отказа в уважении знаменитостям императорского периода. Газета г-на Корбьера полностью оправдывала Австрию, заявляя, что французские генералы были на законном основании лишены титулов и что посол г-на Меттерниха имел полное право отказать в них генералам. Поэт, г-н Виктор Гюго - как он сам говорил, сын лотарингца и вандейки, - до тех пор считал себя роялистом. Однако оскорбление, нанесенное славной армии, одним из сыновей которой он был, заставило его выйти вперед (подобно герою древности, выступавшему из строя, чтобы принять или бросить вызов) и кинуть перчатку провокаторам. Три дня спустя после приема у австрийского посла появилась "Ода Колонне".

Итак, это была война не на жизнь, а на смерть, объявленная под тем или иным видом разуму, человеческой духовности, законам, наукам, литературе, промышленности . Странная эпоха, когда Руссо не мог бы стать избирателем, а Кювье - присяжным заседателем!

Наконец все то, что стремилось сделать людей лучше, способствовать развитию вкуса, служить прогрессу, поощрять искусства, развивать науку; все то, что имело целью заставить человечество сделать еще один шаг к цивилизации, было запрещено, осквернено и опозорено!

Искусство ослепления народов было для этих черных законодателей сутью власти."

Дюма А. Парижские могикане
сам

Новочеркасск - Междуреченску: связь поколений

"Явившись к заводу на следующий день, рабочие были поражены: железная дорога вдоль завода, завод были оцеплены вооруженными автоматами солдатами. Возле завода и около станции Локомотивстрой стояли танки.

Как выяснилось, войска были введены в 12 часов ночи. От них поступило требование выйти на работу, однако со стороны рабочих поступил ответ: пусть работает армия, которая захватила завод.

Пришли рабочие не только первой смены, но и второй и третьей, члены их семей, жители поселка. Несмотря на требования не собираться в группы, рабочие все же собирались небольшими кучками. Всюду слышалось недовольство. Постепенно собралась толпа в несколько тысяч человек. Среди них были и рабочие других заводов. Вспомнились вчерашние призывы к демонстрации.

Путь до города был не близок. По пути в колонну вливались рабочие Нефтемаш-а, электродного, других мелких предприятий. В колоннах появились красные знамена, портреты Ленина. Демонстранты пели революционные песни. Все были возбуждены, охвачены верой в свои силы, в справедливость своих требований. Колонна демонстрантов все более возрастала.

На мосту через реку Тузлов они встретили неожиданное препятствие: кордон из двух танков и вооруженных (!) солдат. Мы видим, что власти уже всерьез обеспокоились проблемой. Однако грозная плотная масса надвигалась с возгласами: «Дорогу рабочему классу!». Солдаты и танкисты не стали препятствовать людям и сами помогали им преодолеть препятствие.
На демонстрацию пришло множество людей. Однако настроены они были вполне миролюбивы. В колонне было множество детей, группы пионеров, студентов, пенсионеров. Они лишь хотели обратить внимание на свое бедственное положение. Московская, проспект Подтелкова, площадь перед администрацией были практически полностью заполнены людьми.
Возле памятника Ленину стоял танк. Его облепила детвора, на него залезли студенты. Он был полностью ослеплен. Видно это вывело из терпения танкистов. Грянул холостой выстрел, в близлежащих домах посыпались стекла.

Здание администрации (горкома партии) было полно солдат. Замечу, что солдаты были кавказских национальностей (видимо власти боялись, что русские могут поддержать демонстрацию). Солдаты переругивались с демонстрантами. Один из них разбил стекло и ударил женщину прикладом. Толпа не выдержала – под напором распахнулись двери, и солдат оказался под лестницей. Горком был полностью захвачен демонстрантами.

Начался митинг. Е.П. Левченко сообщила, что ночью и утром проводились аресты, многих арестованных избивали. Звучал призыв к их освобождению. Часть людей двинулась к горотделу милиции. Один из солдат замахнулся на рабочего автоматом, и рабочий выхватил его из рук. Тотчас он был сражен пулей наповал. Началась пальба. Люди пытались спрятаться, забегали в пустые камеры, где их закрывали снаружи на засов сотрудники КГБ и милиционеры. Обратим внимание на то, что камеры были пусты. Руководство уже вывезло мятежников в Ростов и Батайск.

На площади перед людьми появилось оцепление солдат. Один из офицеров вышел к ним и объявил, что получил приказ стрелять в толпу, а затем застрелился."

Отсюда: http://novocherkassk.net/wiki/1962
Рекомендую всем почитать (и посмотреть)
сам

О свободе слова

Попала в мои "руки" (в компьютер то есть) книга социолога Василия Васильевича Берви-Флеровского (он же Вильгельм Вильгельмович Берви, псевдоним «Н. Флеровский») "Свобода речи, терпимость и наши законы о печати". Почитал. В очередной раз убедился, что в России ничего не меняется не только годами, но веками.
Думаю, кому-то может быть тоже небезынтересно.
Над катом, как ни парадоксально, заключение.
Под катом - введение и последняя, шестая глава.
87.96 КБ
Collapse )