October 5th, 2010

сам

Академия наук как мавзолей науки

У человека — шесть органов чувств (зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания, равновесия). Лишенный какого-то из них, он становится инвалидом. Лишенный важнейших (например зрения и слуха) он может выжить только в качестве объекта научного эксперимента.
У человечества нет органов чувств. Вместо них у него есть семь форм общественного сознания: мировоззрение, наука, искусство, мораль, право, политика, вера. Человек без них — просто животное. Человек с ущербным развитием хотя бы одной из них — духовный инвалид.

До недавних пор многие (и не только марксисты) считали, что главная, ведущая форма общественного сознания — наука. Что-то вроде зрения, на которое приходится до 90% информации, получаемой человеком из окружающего мира. Однако постепенно обнаружилось,что нет «главных» и «вспомогательных» форм общественного сознания. Все одинаково важны. Например, ученый с шатким мировоззре­нием, глухой к искусству, с ущербной моралью, правовой без­грамотностью и нигилизмом, беспринципный политикан, не верящий ни во что, кроме возможности безнаказанно урвать что-либо лично для себя, — это вовсе не ученый, а просто разновидность представителей мафиозных структур. Любой то­талитаризм плодит таких псевдоученых тысячами, советский за 75 лет своего существования успел наплодить миллионы. Собст­венно они и могли процветать в существовавших условиях. Остальные, кроме немногих «белых ворон» типа Сахарова, оста­вались в тени или сживались со света.

Реализация каждой из форм общественного сознания имеет свои особенности. Невозможно представить себе, например, сим­фонический оркестр, состоящий из одних первых скрипок, — это будет совсем другой оркестр. Невозможно представить себе выдающуюся певицу, которая одновременно была бы столь же выдающейся балериной, драматической актрисой, режиссером, художником, дирижером, писателем и вдобавок еще архитекто­ром собственного театра. Невозможно представить себе и судью, который был бы одновременно также прокурором, адвокатом и даже палачом. Тем не менее, именно такая авантюра была предпринята в сфере науки. Правда, она не имела ничего общего с собственно наукой.
Collapse )
Неужели нельзя ничего поделать?
Нет, почему же? Ведь в данном отношении не надо изобре­тать никаких велосипедов. Надо лишь последовательно, шаг за шагом идти от «казарменного социализма» в организации науки к мировым, проверенным стандартам, о которых упоминалось в нача­ле этой главы. К университетской автономии, в рамках которой оптимально сочетаются фундаментальные и прикладные исследова­ния, а также опытные разработки. К научным школам, позволяю­щим готовить научные кадры на действительных исследованиях, а не на чисто имитационных, псевдонаучных диссертациях. К акаде­миям наук, представляющим собой действительные научные обще­ства, а не квазимафиозные структуры бюрократизации науки. В России для этого есть все потенциальные возможности.

Источник: Бестужев-Лада И.В. Россия накануне XXI века. 1904-2004. От колосса к коллапсу и обратно. - М.: Российское педагогическое агентство, 1997
сам

Патернализм в государственной горнозаводской промышленности Урала в XIX в.

Collapse )
Рабочие казенных заводов рассматривались законом как особая сословная категория со специфическими правами и обя­занностями. Они были освобождены от уплаты всех государст­венных податей, от рекрутского набора, от уплаты городских налогов и земской повинности по мощению улиц. Им было раз­решено нанимать вместо себя работника из других сословий и, становясь таким образом свободными, записываться в другие сословия. Разрешалось заниматься ремеслом, иметь свои заве­дения. Решением горного начальства они могли быть избавлены от телесного наказания.
Материальное положение их было обеспечено определенными гарантиями. За время работы им осуществлялась выплата жа­лованья или штатной сдельной оплаты.

Независимо от характе­ра или объема выполняемой работы им ежемесячно и бесплатно выдавался хлебный «провиант» — холостым работникам муж­ского пола по два пуда муки, женатым по четыре пуда, на их детей — по одному пуду (или 1,5 пуда, если мальчик работал на заводе и учился в заводской школе одновременно). Масте­ровые казенных заводов имели право получить от заводоуправ­ления сенокосный участок — по две десятины на каждого ра­ботника, а урочные рабочие (то есть рабочие казенных заводов, занятые в перевозках, заготовке древесного угля и других внезаводских работах) — по пять десятин сенокосной и пашенной земли.

Рабочие имели право пожизненного бесплатного пользо­вания участками покосной либо пашенной земли, расчищенной от леса собственным трудом работника. В июле-августе каж­дого года заводская администрация обязана была отпускать рабочих на сенокос на срок 20—30 дней, причем денежное жа­лованье и провиант выплачивались им за это время как за рабочее.

При болезни рабочие получали бесплатно медицинскую помощь, медикаменты и содержание в заводском госпитале, при­чем в это время им продолжали выплачивать половину жало­ванья, а семьи обеспечивались провиантом на прежних условиях. Выходя в отставку по старости, болезни или увечью, они сохра­няли за собой льготы казенных мастеровых и получали пенсию (а после смерти — их вдовы и дети) на основании общегосударственного «Устава о гражданской службе».

Пользовались они и другими льготами — бесплатным или за льготную таксу отпуском дров, стройматериалов из заводской дачи, фуражом и провиантом по заготовительной цене.
Чтобы оценить эффективность патерналистской политики правительства, необходимо принять во внимание то обстоятель­ство, что во время волнений горнозаводского населения частных заводов Урала в первой половине XIX в. нередко выдвигалось требование уравнения рабочих частных заводов в правах с казенными мастеровыми. Практически сошли на нет побеги ка­зенных рабочих па частновладельческие заводы.
Collapse )
Источник: Железкин В.Г. Патернализм в государственной горнозаводской промышленности Урала в XIX в.//Металлургические заводы и крестьянство: проблемы социальной организации промышленности России и Швеции в раннеиндустриальный период. Сборник научных трудов. - Екатеринбург, Наука. Уральское отделение, 1992