October 5th, 2011

сам

В библиотечку националиста. Две книги Вениамина Башлачева

РУССКОЕ КРЕСТЬЯНСТВО В ЗЕРКАЛЕ ДЕМОГРАФИИ
Аннотация к книге «Русское крестьянство в зеркале демографии»
(Данная книга – это изложение исследования развития русского крестьянства по материалам переписей России с 1678 года и описаниям современников. В книге рассмотрены основные этапы развития русского крестьянства. Из них большая часть отражена диаграммами демографических процессов.)
Глава 1. Взглянем в былое на 3 века назад
Глава 2. О ментальности и языках в Русском мире
Глава 3. О крепостных и вольных русских крестьянах
Глава 4. Две ветви русского крестьянства XIX века
Глава 5. Уникальность Русской равнины
Глава 6. О русских крестьянских семьях
Глава 7. О расовой слепоте и расовой чистоте
Глава 8. Хозяйственный и жизнеродный дух Русской равнины
Глава 9. О реформе Столыпина
Глава 10. О торговле русским хлебом
Глава 11. Про «язвы» царской власти
Глава 12. Царская Россия сохраниться не могла
Глава 13. Ленин перевернул в крестьянстве всё с ног на голову
Глава 14. Как нанесли ПЕРВЫЙ удар по русскому крестьянству
Глава 15. Как нанесли ВТОРОЙ удар по русскому крестьянству
Глава 16. Земледелие и законы природы

ДЕМОГРАФИЯ ДЛЯ ВСЕХ
Глава 1. География демографии России
Глава 2. Почему следует говорить о диверсиях в русской демографии
Глава 3. Что должны изучать демографы
Глава 4. Об исследованиях Менделеева и русских говорах
Глава 5. Для кого разработана концепция Маккиндера
Глава 6. ПЕРВЫЙ УДАР: по Царской России
Глава 7. ВТОРОЙ УДАР: по русскому крестьянству
Глава 8. Что заложено в идеологии «раскулачивания»
Глава 9. ТРЕТИЙ УДАР: нападение Гитлера
Глава 10. ЧЕТВЕРТЫЙ УДАР: по русской жизнеродности
Глава 11. Начало поражений в сдвиге морали
Глава 12. О «золотом миллиарде» и ЛИШНИХ людях России
Глава 13. ПЯТЫЙ удар: как организовали сверхсмертность
Глава 14. ПЯТЫЙ удар: как ополовинили русскую рождаемость
Глава 15. О подготовке ЗАМЕНЫ
Глава 16. Что делается в Москве
Глава 17. О деяниях «диверсантов» в русской школе
Глава 18. Как нас, русских, разделяют
Глава 19. Итоги поражений русской демографии за 100 лет
Глава 20. О «русском фашизме»
Глава 21. О методах «диверсий»
Глава 22. Что нас ждёт в 2010-х от продолжения деяний «диверсантов»?..
Глава 23. Что изменилось за 100 лет в концепции Маккиндера
Глава 24. Через пропасть к ПОБЕДЕ в 2010-х
Глава 25. Здравый смысл - это национализм

У него на сайте "Русская демография" есть ещё россыпь статей. Автором указывается, что перепечатка материалов разрешается.
сам

Диалоги о животных

Микоян. Как обстоит дело с крысами, кротами и вообще с второстепенным экспортом? Мы взяли линию на то, чтобы использовать отбросы народного хозяйства, использовать все, что валяется и нам не нужно, но что можно использовать, продать за границу, получить оттуда золото, давая вместе с тем заработок деревенской голытьбе, давая заработок беспризорным, которые не имеют никакой работы. Мы дали указание обратить внимание на эти мелочи, кости, тряпки, всякие отбросы, крыс, сусликов. Ведь вся эта и подобная ей «мелочь» дает десятки миллионов рублей валюты. Говорят, что они с хлебом конкурируют. Я думаю, что вряд ли крысы с хлебом будут конкурировать. Я говорю, что вряд ли кулак пойдет ловить крыс. Цена на них установлена в 30 коп. Говорят - дорого. Я не знаю - дорого или дешево 30 коп., хорошо или плохо. Если дать и 40 коп, то вряд ли кто-нибудь из тех, кого не гонит нужда, пойдет крыс ловить, бить, чтобы потом шкуру продавать. Кулак тем более не пойдет. Кто же пойдет? Пойдет беднота, голытьба, у которой нет ничего на свете, кроме своих рук и ног, которыми они ловят этих крыс, давят и на шкуру их используют. Я говорю, что не стоит из-за крыс спорить (смех). Цену на крысу мы не устанавливали. Я в крысах мало понимаю, их ловить не собираюсь, спеца по крысам в Наркомторге нет (смех). Я сказал: ты, Госторг, заготовитель, купи крыс по такой цене, какая тебе выгодна. За крысу платили 30 коп. Это тебе выгодно - плати. Что у нас получилось? Получается так. Например, за собаку платим 1 руб. 50 коп. (смех), говорят, что много, - черт его знает - мало или много.

Артюхина. Смотря какая собака. (Смех.)

Микоян. «Средневзвешенная» собака (смех). Стоит она 1 руб. 50 коп. у нас, а за границей мы получаем за обработанную шкуру 4 доллара, 8 рублей.

Голоса. Ого!

Микоян. Надо ли платить полтора рубля, не знаю. Я не назначал цены. А заготовители говорят, что прибыль чудовищную можно получить.

Голос. А за крыс сколько вы получаете?

Микоян. Во всяком случае, они прибыльны. Единственные из этих, которые дают убыток, это суслики, но царь, даже царь, для того чтобы уничтожать сусликов, даже царь платил по пять копеек за хвост сусликов.

Голос. Не за хвост, а за лапку.

Микоян. Да, за лапку. Я не знаю, что же здесь плохого? Мы даем экспортные товары за границу, которые здесь не нужны, мы уменьшаем количество вредных животных, мы даем заработок голытьбе деревенской. Плохо ли делаем? Можно не делать. Но я не понимаю, почему это плохо. [Сусликов мы думаем 8 млн. уничтожить. По этому поводу идут протесты, по-моему, зря протестуют.] Госторг думает вывезти в этом году шкурки этих второстепенных статей на 5 млн. рублей [полтора млн. кошек по 90 коп. в среднем за кошку. Это даст громадную прибыль и внутри, и на заграничном рынке, раза в 4-5 больше, чем мы платим. За котик, вернее не за котик, а за обыкновенную кошку в Москве платят... (читает). Это за три месяца мы должны заготовить. Мы могли бы это прекратить, если бы считали, что плохо делаем, но я думаю, что это хорошо. Ошибки, конечно, могут быть. Уральцы говорили о 30-35 коп., но в конце концов можно было бы договориться, но 5 млн. руб. Госторг от этого дела выручит. Насчет экспорта можно сказать прямо, что масла мы не можем расширять, яйца мы тоже не можем расширять, потому что у нас их кушают внутри страны, и правильно поступают, но крыс никто не кушает, а за границей их у нас покупают, и мы от них имеем прибыль. Насчет сусликов - то же самое, они тоже приносят нам прибыль. Конкурировать с хлебом не могут ни суслики, ни крысы. Кулак не пойдет на это дело, заниматься кошками кулак не будет. Если споры пойдут, я готов уступить и готов вмешаться в это дело и «объять необъятное» - крыс, собак и кошек, чтобы разрешить споры по этому вопросу. Я цены тут не устанавливал и не устанавливаю, а я дал заготовителю: плати столько, сколько тебе выгодно].

Объединённый пленум ЦК И ЦКК ВКП(б). Заседание третье. 7 апреля 1928 года

Цитируется по: Как ломали НЭП. Стенограммы пленумов ЦК ВКП(б) 1928-1929 гг. В 5-ти томах. Том. 1. Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 6-11 апреля 1928 г. - М.: МФД, 2000.
сам

О природном русском патернализме

Встретилось очень интересное наблюдение о русской жизни. Столько лет прошло, но многое ли изменилось?

Склад русской жизни издавна сложился таким образом, что понятие о самопомощи играло в ней крайне ничтожную роль. Наша история в самом деле представляет очень любопытный контраст. Тот самый русский человек, который обнаруживал необыкновенную отвагу, когда он вырывался из рамок общественной жизни, когда он гулял и разбойничал по лицу русской земли, завоёвывал дальние восточные окраины или на Днепровских порогах отстаивал наш южный рубеж от татарской орды, внутри государства всегда оказывался лишённым всякого духа предприимчивости.

И этой замечательной черте мы остались верны и поныне. На дальнем Востоке среди Туркестанских степей мы обнаруживаем поразительную умелость в борьбе с природой, выстраиваем полуторатысячевёрстную железную дорогу по безводным пескам, заводим грандиозные ирригационные работы и хлопковые плантации, а внутри страны на благодатном нашем чернозёме держимся земледельческих приёмов, современных Гостомыслу. Мы словно тогда только умеем стряхнуть с себя родную обломовщину, когда нам приходится работать наперекор стихиям и сталкиваться с природой и с людьми, не признающими над собой никакого закона.

Наоборот, всё, что было достигнуто нами внутри страны, на древней почве Московского государства и школы наши, и пути сообщения, и врачебная помощь, и развитие крупной промышленности, и само обеспечение народного продовольствия, было делом не частного, а правительственного или по крайней мере общественного почина. Большинство наших городов создавалось не потому, чтоб их вызывали потребности торговли, а вследствие распоряжения свыше. Не приток торгового люда создавал город, а напротив, искусственно образованный город, где появлялось несколько десятков чиновников, вызывал и появление нескольких купцов. Даже наша крестьянская община, этот мнимый наш самородок, едва ли не была вызвана к жизни правительственным актом, прикреплением крестьян к земле; и с тех пор, как этому прикреплению положен конец правительственным же актом, она обнаруживает явную наклонность к распадению. Наши заводы и фабрики возникали не в силу естественных условий, а зачастую вопреки им.

Мощная рука правительства и сильный казённый сундук всегда были и до сих пор остались у нас вторым провидением, на которое русский человек привык возлагать свои надежды в начале каждого дела и к помощи которого он постоянно обращался, коль это дело не спорилось. По какому-то общему инстинктивному убеждению признаётся у нас, что правительство как бы приняло на себя негласное страхование всех и каждого от нужды и неудачи. И чем более кто получил, тем настойчивее требует он в силу какой-то странной логики поддержки и впредь. Студент, получивший стипендию, твёрдо уверен, что ему обязаны дать казённое место; разорившийся помещик – что его снабдят дешёвым кредитом; запутавшийся фабрикант – что было бы несправедливо его оставить без казённых заказов. И это ожидание казённого пособия проникает решительно во все слои русского общества от мужика-переселенца, которому нельзя обойтись без даровой казённой земли, до вдовы или племянницы умершего сановника, которым для поддержания обычной роскоши нужна крупная пенсия, и не только пенсия, установленная законом, а гораздо большая, вызванная потребностями прежнего образа жизни.

Всю нашу гражданскую жизнь как будто проникает убеждение, что право не приобретается, что его обусловливает не труд, не заслуги, не наследство, а размер потребностей. И вся наша внутренняя политика издавна поддерживала эту веру. Крестьянин наделялся землёй в размере, определённом заранее, а когда ему становилось тесно, ему отводилась иная земля в пустопорожних местах. Наделялся землёй и немец-колонист, только в гораздо большем количестве, в силу укоренившегося взгляда, что любой иностранец русскому не чета, что в сравнении с русским он какой-то природный дворянин. Наделялся землёй и поп, и помещик, а у последнего вдобавок в качестве совершенно особой, нигде кроме России невиданной привилегии дворянства, дарованная земля сплошь да рядом отбиралась назад. Наделение землёй помещиков и служилых людей крупного и мелкого ранга производилось ещё недавно до самых последних лет, а отбирание её в казну прекратилось менее двухсот лет назад петровским указом о сравнении поместий с вотчинами.

Россия единственная страна в мире, где кредит вызывается не доверием, а нищетой и разорением, где торговля и промыслы создаются не там, где они нужны, а там, где им велено быть, где гонорар врачу платится не тем, кто пользуется его услугами, а целым уездом или губернией, где каждый имеет не то, что заработал, а привык сперва требовать жалование, чтобы за работу приняться. На этом пути, очевидно, далеко не уйдёшь. Такие приёмы годятся разве для исключительных случаев, для тяжёлых народных бедствий, как переживаемое нами теперь. Применённые к обыкновенному времени, как нормальное условие жизни, они действуют на неё развращающим образом, отучая от самопомощи, побуждая искать спасение лишь в даровом казённом пайке.

(Головин К.Ф. Чему учит нас голод? // Русское обозрение. Том 1. - Москва, 1892)