October 24th, 2011

сам

Накануне коллективизации. Часть I

ТОВАРНЫЙ ГОЛОД И КРИЗИС ХЛЕБОЗАГОТОВОК

Тенденция к игнорированию экономических законов проявилась в первом полугодии 1927 г. в отказе повысить заготовительные цены на зерновые культуры. И до войны, и в первые годы нэпа они весной повышались, чтобы компенсировать продавцам хлеба их дополнительные затраты по хранению и неизбежные потери. В 1927 г. твердо проводился курс на стабильность заготовительных цен. Он являлся звеном обшей политики нажима на крепкие крестьянские хозяйства, в которых весной концентрировалась основная часть свободных излишков, т.е. запасов зерновых, за вычетом собственных потребностей и страховых фондов. По данным крестьянских бюджетов, на 1 апреля 1926 г. у 11% хозяйств концентрировалось 76% таких свободных излишков . Предполагалось, что стабильность заготовительных цен может предотвратить и рост цен на внутридеревенском рынке, т.е. облегчить беднякам, не имеющим запасов, весенние закупки хлеба у зажиточных крестьян. Имелся у авторов идеи стабильности заготовительных цен и другой замысел — приучить крестьян как можно быстрее продавать излишки хлеба, так сказать, воспитать их. Но такой метод воспитания, который противоречил требованиям экономики, не мог принести успеха.
Collapse )
сам

Накануне коллективизации. Часть II

Глубокий анализ методологии и практики использования балансового метода дал Н.Кондратьев. Обращая внимание на „статистический фетишизм", который проявился в представленном Госпланом 5-летнем плане, он указывал: „Это простой и вредный самогипноз, будто статистик, часто мало что понимающий в экономике, но умеющий хорошо считать, умеющий определить темп роста любого элемента за прошлое время, разрешает поставленную проблему о перспективах интенсификации, когда он, исходя из произвольных коэффициентов, рисует эти перспективы всеми цветами цифр: абсолютных, относительных и т.д. Это простой самогипноз и фетишизм цифр не только по существу, но хотя бы еще и по фактическому состоянию наших статистических данных".

И действительно, даже хлебофуражный баланс на год, не говоря уже о перспективном плане, нельзя было разработать с необходимой точностью, так как исходные данные для его составления были известны лишь приблизительно. В противоположность „фетишизму цифр" Кондратьев предлагал другой подход: „Разрешение проблемы, нужное для практической ориентации в будущем, лежит не в этих цифровых упражнениях, а в углубленном экономическом анализе".
Collapse )
сам

Накануне коллективизации. Часть III

Руководство страны не хотело идти на подобный поворот в политике. Поэтому был отвергнут и такой путь смягчения продовольственных трудностей, как импорт зерна. Калинин на сессии ЦИК в апреле 1928 г. так говорил об этом предложении: „Конечно, это можно было бы сделать, и в правительстве были даже лица, которые выдвигали эту меру. Но для того, чтобы при создавшихся условиях можно было регулировать рынок, нам пришлось бы закупить за границей не менее 50-70 млн. пудов хлеба, что стоило бы около 100 млн. руб. валютой". Такую сумму „можно было бы найти лишь при сокращении других покупок, главным образом промышленного сырья. Но это сократило бы работу наших фабрик и заводов. Эта мера не оправдала бы себя, потому что задержала бы поступательный ход нашей индустриализации".

Отказавшись осуществить поворот, призванный привести политику в соответствие с экономическими законами и реальными возможностями страны, руководство видело единственный способ выхода из кризиса — чрезвычайные административные меры по отношению к крестьянству. Нет сомнений в том, что, по крайней мере, некоторые члены Политбюро понимали, какими последствиями чреват этот шаг. Вспомним, например, цитированную выше речь Рыкова с критикой предложений оппозиции о принудительном займе. Тем не менее они пошли на такой шаг, стремясь найти хоть какой-то выход из труднейшего положения, которое сложилось к началу 1928 г. Но сама острота кризиса возникла из-за того, что он не был своевременно смягчен экономическими методами, например повышением заготовительных цен или импортом зерна.
Collapse )