November 25th, 2011

сам

Забавно:)

Заметил тут, что граждане, категорически не дружащие с "-тся" и "-ться", часто употребляют оные не вперемешку, что было бы объяснимо, а совершенно удивительным образом пишут "-тся" тогда, когда нужно "-ться", и наоборот. Что наводит на мысль о том, что правила граждане всё же учили, но либо не те, либо не так. Такой вот парадокс:)

ПыСы А ещё родилась забавная (а также, не сомневаюсь, гениальная) идея. Нужно надоумить Соловьёва, чтобы он пригласил к себе на "Поединок" Жириновского с Кургиняном. Вот это зрелище я бы посмотрел с превеликим удовольствием. Интересно, кто кого перекричит:)
сам

Об "общественной" собственности

Об «общественной собственности» очень много говорят. Общественной собственностью называют любую государственную собственность или государственное предприятие. Когда природные ресурсы продаются или передаются частному сектору, нам сообщают, что «общественный сектор» «сделал уступку» в пользу узких частных интересов. Предполагается, что, когда что-либо принадлежит Госу­дарству, «мы» — все остальные — имеем свою долю в этой собственности. На фоне этого размаха, ра­зумеется, «частная» собственность кажется чем-то незначительным и мелким.
Мы знаем, что, поскольку социалистическая система не дает возможность осуществлять адекват­ные экономические расчеты, твердолобый социалист должен быть готов стать свидетелем того, как большая часть человечества вымрет, а выжившим придется довольствоваться самым примитивным уровнем потребления. Но человек, отождествляющий государственную собственность с обществен­ной, может одобрять расширение государственного сектора хозяйства, даже несмотря на сопутст­вующие этому экономические потери.

Но такое отождествление ошибочно. Собственность — это осуществление контроля и распоряже­ние ресурсом. В конечном итоге собственником вещи является тот, кто ею распоряжается, как бы этому ни противоречили юридические фикции. В истинно свободном обществе наличествующие в изобилии ресурсы, обеспечивающие основы человеческого благосостояния, не будут иметь владельца. Зато все редкие ресурсы будут находиться в частном владении согласно следующим принципам: соб­ственностью человека будут он сам, созданное им или преобразованное имущество, земля, которую он первым освоил и ввел в хозяйственный оборот. Государственная собственность означает просто-напросто, что владельцем собственности является аппарат государственного управления. Использо­ванием этой собственности распоряжаются руководители аппарата, которые и являются собственни­ками. «Обществу» или «публике» в этой собственности не принадлежит ничего. Каждый сомневаю­щийся может попытаться получить в свое личное пользование пропорциональную часть «обществен­ной» собственности. Пусть он попытается отстоять свое право в суде.

Могут возразить, что и акцио­нер публичной корпорации не может сделать ничего подобного, что, например, устав компании General Motors запрещает акционерам получить на дивиденды автомобиль или обменять свои акции не­посредственно на автомобиль. Но акционеры реально владеют своей компанией, и данный пример как раз и является доказательством этого. У акционера есть возможность порвать связи с компанией; он может продать свои акции General Motors кому-либо еще. Но гражданин не может перестать быть подданным, т.е. налогоплательщиком; он не может продать свою «долю» в почтовом ведомстве, по­тому что у него и нет никаких акций этой организации. По язвительному замечанию Ф. А. Харпера, следствием «права собственности является право избавиться от собственности. Так что если я не могу продать вещь, значит, она мне на самом деле не принадлежит».

При любой форме правления истинными владельцами собственности являются властители госу­дарства. В условиях демократии, а в долгосрочной перспективе и при любой иной форме правления, правитель — фигура временная. Он может проиграть выборы или стать жертвой государственного переворота. Поэтому любой политик и чиновник воспринимают самих себя как исключительно вре­менных владельцев. Если частный собственник, уверенный в незыблемости своих прав, склонен со­ставлять планы распоряжения своими ресурсами на длительный срок, государственный чиновник старается снять сливки со своих должностных возможностей как можно быстрее, пока его не уволи­ли. Более того, в таком же положении находится даже уверенный в надежности своего служебного положения чиновник, потому что он, в отличие от частного собственника, не имеет возможности продать капитализированную стоимость своей собственности. Короче говоря, государственный дея­тель может использовать ресурсы, но он не владеет их капитализированной стоимостью (исключени­ем является «частная собственность» наследственных монархов). Когда объектом собственности яв­ляется не сам ресурс, а только его текущее использование, никто не заинтересован в его сохранении, но зато всем выгодно как можно быстрее использовать его до конца. Государственные деятели так и относят­ся к «общественной» собственности.

Любопытно, что почти все авторы механически затвердили представление, что частные собствен­ники в силу особенностей своих временных предпочтений непременно и всегда «недальновидны» и что только государственные деятели способны «видеть на перспективу» и использовать собствен­ность в интересах «общего благосостояния». В действительности все как раз наоборот. Частные лица, уверенные в надежности своего права собственности, в том числе на капитализированную стоимость имущества, имеют возможность планировать на длительную перспективу, заботясь о сохранении и приумножении ресурсов. Зато государственные деятели, владеющие «не своим», склонны к бездум­ному расхищению ресурсов, используя возможности своего временного пребывания у власти.

(Ротбард Мюррей. Власти и рынок: государство и экономика)
сам

Просто хорошая цитата

Когда ваши деньги отбирает грабитель, вы ничего не получаете взамен. Когда ваши деньги забираются через налоги для финансирования бесполезных бюрократов, то мы имеем дело с абсолютно такой же ситуацией. Мы счастливы, в самом деле, если эти ненужные бюрократы являются всего-навсего беззаботными бездельниками. Однако в наши дни они скорее всего будут энергичными "реформаторами", которые по-деловому препятствуют производству и делают все для его разрушения.

(Хэзлитт Генри. Типичные ошибки государственного регулирования экономики)