January 17th, 2012

сам

Местное (само)управление. Вариант

Я бы предложил такую структуру местного (само)управления.

Состоять она должна(может) из пяти элементов: Судебная палата, Общественная палата, Губернатор, Земство, Законодательное собрание.

Формирование органов местного (само)управления происходит следующим образом:
Судебная палата - главу назначает Минюст, заместителя - Законодательное собрание территории;
Общественная палата - избирается по мажоритарной системе;
Губернатор - назначается президентом страны;
Земство - территориальный Голова (хорошее слово:)) избирается населением прямым голосованием;
Законодательное собрание - избирается по мажоритарной системе.

Функции разделяются между ними следующим образом:
Судебная палата - как понятно из названия, следит за отправлением правосудия;
Общественная палата - следит за соблюдением принципа (равных)возможностей граждан на реализацию своих прав, помогает гражданам, общественным и благотворительным организациям на территории;
Губернатор - представитель федерального правительства на территории, следит за соблюдением федеральных законов и работой(реализацией) федеральных программ;
Земство - собственно хозяйственный орган территории, осуществляет управление социально-экономическим развитием территории;
Законодательное собрание - тут тоже понятно из названия, осуществляет местную законотворческую деятельность.

Естественно, частично функции пересекаются. Для повышения эффективности и прозрачности(контроля).

Вот как-то так...
сам

Бес темы

В первое десятилетие советской власти эта парадигма социальной патологии, как и сами исследования младенческой смертности, имеют определенную идеологическую поддержку со стороны политического режима, поскольку способствуют критике старого режима, несшего ответственность за те условия, которые формировали высокий уровень младенческой смертности в России. Но к концу 1920-х годов наступает охлаждение идеологического отношения политического режима к социально-демографическим исследованиям вообще и к изучению младенческой смертности - в частности. Действительно, в рамках концепции социальной патологии становится трудно списывать на старый режим, через 10 лет после его падения, очень высокую, по сравнению с капиталистическими странами, младенческую смертность, рост числа абортов, снижение рождаемости, увеличение числа разводов и т.п.

Поэтому в середине 1930-х годов, когда, наконец, создается эффективно действующая система статистического учета демографических событий, по крайней мере, в Европейской части СССР, социально-демографические исследования затухают, публикации попадают под строгий идеологический контроль, а доступность демографических данных строжайшим образом регламентируется.

Эту ситуацию дополнил разгром демографических институтов и органов демографической статистики, последовавший за аннулированием итогов переписи 1937 года. Террор и страх, посеянные сталинским режимом среди уцелевших после кровавых репрессий статистиков и демографов, приводят к окончательному отказу от парадигмы социальной патологии в демографии смертности. С конца 1930-х годов вся энергия статистиков направляется на решение проблемы «точности учета», вокруг которой возникает своеобразная ситуация массового психоза. Даже собственно вопрос измерения конкретных явлений и построения показателей уходит в тень, так как расчет любого нерегламентированного показателя может оказаться фатальным для того, кто его сделал.

Озабоченность полнотой учета выглядит, на первый взгляд, совершенно бессмысленной, так как большинство первичных данных без какой-либо обработки осядет в архивах на многие десятилетия. На самом деле эта озабоченность, будучи естественным порождением замкнутой на саму себя бюрократической системы, является основным полем ожесточенной конкуренции на поприще служебной карьеры.

Из всех видов деятельности, новая парадигма «социальной бухгалтерии» лучше всего вмещает в себя проверки полноты регистрации, а какие-либо научные исследования могут быть ею оправданы только в том случае, если они характеризуют качество учета. Младенческая смертность здесь не является исключением, поэтому ее изучение с конца 1930-х годов практически полностью останавливается. Это выглядит абсолютным парадоксом, так как с конца 1940-х годов начинается быстрое снижение младенческой смертности, обусловленное использование сульфамидов и антибиотиков. Это снижение младенческой смертности вызвало последний пароксизм «старой школы», после которого наступает более чем 30-летнее затишье.

(Выделение полужирным моё. Источник: Авдеев А. Младенческая смертность и история охраны материнства и детства в России и СССР // Демографические исследования. Выпуск четырнадцатый. Историческая демография. - Москва: МАКС Пресс, 2008)