May 8th, 2014

Покайся

Хотели как лучше...

Однажды у подножия Чуфут-Калэ, на винограднике, рабочий караим убил своего хозяина. Его судили при ханском дворе и приговорили к смертной казни. Телал-глашатай бегал по всем улицам Бахчисарая, предлагал большую сумму денег тому, кто возьмется привести в исполнение приговор. Но на это дело никого не нашлось в Бахчисарае...

Судьи-татары, желая спа­сти несчастного, обратили его в магометанство и говорили хану, что магометанин, по турецкому закону, не может быть выдан на казнь иноверующим.

Максуд-Гирей-хан сказал: «Я бы выдал караимам мо­его собственного брата, если бы он был виновен. Пусть Провидение награждает новообращенного, если только он искренен в своем обращении, я же должен быть на страже закона».

И караимы побили каменьями несчастного, согласно закону Ветхого Завета, не проливая крови в субботу.

«Ужасная смерть за­кончила эту тягостную историю» — заканчивает свой рассказ ба­рон де Тотт, французский посол при Бахчисарайском Дворе в царствование Людовика ХVI-го.

(Источник: Л. С. Врангель. Крым. - Paris: YMCA-Press, 1938)
сам

Ивановы

Вообще, стремления тех годов проводить «националистическую» политику в области экономических мероприятий вело подчас к результатам совершенно абсурдным. Особенно запомнился мне, в этом отношении, случай со сдачей в аренду права сбора цитварной полыни.

Цитварная полынь, из которой добывается сантонин (средство против глистов, применяемое европейской фармакопеей, но еще более китайцами и японцами), водится только в степях Чимбайского уезда Сырдарьинской области. Таким образом, казна являлась, по существу дела, монополистом этого продукта на мировом рынке и теоретически могла бы продавать его по произвольно высокой цене. Фактически право сбора цитварной полыни составило казенно-оброчную статью, сдаваемую в аренду с торгов на 12 лет за небольшую сравнительно сумму, кажется 1200 рублей в год. Арендаторами являлись местные землевладельцы — садоводы Ивановы (имевшие в крае крупное виноделие). Срок аренды кончался в 1913 году, и было решено на торги эту статью не ставить, а вызвать желающих и выбрать среди «соревнующихся» наиболее желательного кандидата.
По вопросу о возможной прибыльности этого дела говорилось тогда очень много. Представитель туркестанской казенной палаты (Министерства финансов) утверждал, что если бы казна взяла это дело в свои руки, то можно было бы получить чуть не миллионы. Правда, он исходил из цен на сантонин гамбургской фирмы Мерка, и упускалось из виду, что потребность, даже мировая, на сантонин довольно ограничена и во всяком случае гораздо меньше, чем в Туркестане имеется цитварной полыни. Вообще было опасение, что, если преувеличить цены на цитварную полынь, окажется, что Мерк в Гамбурге без нас просто обойдется благодаря запасам, купленным в предыдущие годы. Так или иначе, министерство велело нашему управлению устроить соревнование.

Ташкентским Ивановым, естественно, не хотелось идти на соревнование, где цены были бы, вероятно, сильно повышены, и их представитель Иван Николаевич Иванов, старший из трех братьев фирмы, пытался одно время склонить меня на продление аренды без торгов, властью управления сроком на один год. Предлагал, кажется, довольно высокую плату — 5000. На это я согласиться не мог, но не помню, почему официального отказа ему не послал. Впоследствии я этим обстоятельством воспользовался. Дело в том, что вопрос об организации соревнования почему-то затянулся, и к моменту сбора цвета полыни (20—25 августа) право этого сбора не было никому сдано. По имевшимся у меня сведениям, ташкентские Ивановы рассчитывали на этом сыграть и скупить полынь у собирающих ее киргизов, не платя ничего в казну. При таких условиях надо было что-то предпринять, и помню, что 15 августа (в день Успения) я поехал к управляющему контрольной палатой, а от него к замещавшему губернатора его помощнику и получил их согласие сдать на один год право сбора полыни Ивановым за предложенные ими 5000 и в тот же день послал об этом телеграмму Ивановым и местному лесничему. Помнится, что Ивановы были этим исходом очень недовольны и пытались обжаловать мое распоряжение в министерстве, но в этом не успели, потому что в моих руках было их предложение, сделанное весной.

Само соревнование состоялось вскоре после этого. Участие в нем приняли:
1) Иванов Иван Николаевич, бывший арендатор.
2) Иванов Сергей Абрамович, отставной действительный статский советник.
3) Иванов Виктор Михайлович, отставной генерал-майор.

За двумя последними стояли банки. Предпочтение было отдано среднему из Ивановых (Сергею Абрамовичу), как предложившему наивысшую цену, но самый факт появления в качестве «соревнователей» трех Ивановых чрезвычайно характерен для той эпохи. Чувство «имперское» уступало место более узкому «русскому» национализму. Думаю теперь, что это было ошибкой.

(Источник: Татищев А. А. Земли и люди. В гуще переселенческого движения (1906-1921). - М.: Русский путь, 2001)