nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Categories:

Суханов Н. Н. Об экономических предпосылках подъёма сельского хозяйства

Доклад, сделанный 4 декабря 1928 года в Аграрном институте.

Если бы два года тому назад меня спросили, какая стоит перед нами основная и очередная проблема нашего народнохозяйственного и социалистического строительства, то я ответил бы категорически: это развитие и форсирование нашего хлебного экспорта. В резолюции июльского Пленума ЦК было достаточно охарактеризовано значение этого фактора, и я думаю, нет никакого основания останавливаться на характеристике значения хлебного экспорта для нашей валюты и для осуществления генеральной линии нашей экономической политики — для индустриализации.

Два года тому назад проблема хлебного экспорта в качестве центральной и очередной проблемы ставилась, однако в условиях гораздо более благоприятных, чем теперь. С тех пор мы шагнули назад. Сейчас условия менее благоприятны. Мы испытываем трудности не в осуществлении хлебного экспорта, а трудности в нашем внутреннем хлебоснабжении. Нам приходится решать предварительно более элементарные задачи — раньше, чем перейти к реализации экспорта наших сельскохозяйственных продуктов. Между тем, хлебный экспорт остается все же необходимым условием и фактором нашего хозяйственного прогресса и социалистического строительства.

Сейчас нам приходится в качестве центральной и очередной проблемы, а вместе с тем проблемы более элементарной, поставить проблему нашего внутреннего хлебоснабжения. Надо выяснить, откуда проистекают трудности в наших хлебозаготовках, трудности в нашем внутреннем сельскохозяйственном рынке.

Вы мне позволите, однако, сейчас же, немедленно отмахнуться от некоторых объяснений, которые даются этому явлению, — ну, например, от спячки нашего хлебозаготовительного торгового аппарата. Всем вам известно, что не тогда начинаются трудности, когда засыпает хлебозаготовительный аппарат, а наоборот, у нас начинаются крики относительно спячки хлебозаготовительного аппарата тогда, когда начинаются хлебозаготовительные трудности. Аппарату же нашему при нашем столь внушительном руководстве заснуть ни при каких условиях нет решительно никакой возможности. Я также думаю, что не следует останавливаться и на другом объяснении наших трудностей в области хлебоснабжения; не стоит останавливаться на таком факторе, как козни кулака. Я никак не могу примириться с мыслью, что жалкие 3% могут противопоставить себя действенно, с успехом, всей мощи нашего государственного аппарата. Это во-первых. А с другой стороны наше понятие кулака становится на свое место только в условиях благоприятной конъюнктуры. Когда же условия неблагоприятны, то понятие кулака расширяется почти до безграничности: оно начинает охватывать такие элементы нашей деревни, о которых вы читали в сегодня напечатанной речи главы нашего правительства. Когда начинаются трудности, кулаком начинает называться и тот крестьянин, который практикует элементарные улучшения в своей агрокультуре, и тот, который заводит радиоаппарат.

И спячку аппарата, и козни кулака, и тому подобные объяснения, взятые с поверхности явления, можно сейчас не подвергать обсуждению. Надо остановиться на более фундаментальных факторах, которые действительно порождают наши затруднения. В чем они заключаются? Вот более фундаментальное объяснение — по линии взаимного сопротивления: затруднения происходят потому, что мы мало производим. Однако, как бы мы мало ни производили, такой ответ еще совершенно не решает вопроса. Во-первых, надо установить, насколько мало мы производим и действительно ли отсюда проистекают наши затруднения. А во-вторых, если мы мало производим, то надо выяснить, почему же именно мы недопроизводим. Только в том случае, если мы поставим здесь правильный диагноз, мы можем нащупать и правильные пути для исцеления.

Причины, обычно привлекаемые к объяснению этого факта, таковы. Во-первых, революция уничтожила сельскохозяйственные предприятия, бывшие товарными по преимуществу. Это помещичьи и крупные кулацкие хозяйства. Их ликвидация выдвигается в качестве одного из важнейших факторов понимания товарности советской деревни. Однако этот аргумент надо существенно ограничить. Конечно, помещичье хозяйство было несравненно «товарнее» крестьянского. Но что это значит? Значит ли это, что оно больше производило? Нет, оно на той же площади производило меньше: как известно, помещичьи земли были распаханы меньше крестьянских; в них была большая доля экстенсивных угодий. Помещичье хозяйство было «товарнее» потому, что оно на той же площади потребляло меньше (в натуре), то есть оно кормило меньшее число производителей. Теперь на той же площади производится не меньше, но кормится больше. Потому та же площадь дает теперь меньше товарной продукции. Смысл сказанного заключается в том, что дело совсем не в факте ликвидации хозяйств с большим коэффициентом товарности, а в хлебном балансе района или всей страны.

Почти то же самое можно сказать и об измельчании крестьянского хозяйства. Несомненно, измельчание хозяйства роковым образом отражается на производительности труда. Два измельченных хозяйства, появившиеся на территории одного более крупного, несомненно, производят огромную растрату своего труда, и живого труда, и в виде средств производства. Сомнений тут нет. Но сказать, что та же территория стала производить значительно меньше, я думаю, было бы неправильно. Несомненно, падение сбора здесь налицо. Но все же измельчание хозяйств также нужно считать второстепенным фактом. И если бы мы искали причины наших хозяйственных затруднений и объяснения нашего недопроизводства именно в этом популярном аргументе, это было бы совершенно неправильно.

Может быть, объяснит дело следующий фактор — урожай, исходящий от господа бога? Всем вам известно, что этим фактором объяснить положение дел с недопроизводством хлеба также совершенно невозможно. Напротив, в последние годы мы имеем совершенно исключительное явление — не три урожая подряд, а вот уже четыре урожая. Приписывать наше производство господу богу также нет никакой возможности.

Надо искать дальше. И вот в качестве причины, не объясняющей явление в конечном счете, но причины ближайшей, мы видим падение посевной площади. Эволюция посевной площади за последние годы вам прекрасно известна. До 1926 года посевная площадь под зерновыми культурами росла. В 1927 году она стала стабильной или имела некоторое уменьшение — 1,9% и в 1928 году она дала уменьшение на 2,3%. Вот уже два года посевные площади под зерновыми хлебами у нас сокращаются. В этом можно и должно с полным основанием видеть причины нашего недопроизводства хлеба. Возникает вопрос — почему данное сокращение посевной площади под зерновыми хлебами имеет место? Надо объяснить этот фактор для того, чтобы иметь возможность должным образом на него реагировать.

Мыслимы две причины: во-первых, крестьянство лишено ресурсов, необходимых для расширения посевной площади: крестьянство не может расширять дальше посевную площадь. Другая теоретически мыслимая причина в том, что крестьянство не видит в этом хозяйственного расчета, что крестьянство не хочет расширять посевную площадь.

Первая причина, как вы понимаете, совершенно фиктивна. Слово «деградация» применительно к теперешнему состоянию посевных площадей и сельского хозяйства является термином нелегальным, может быть, с некоторым тому основанием. Я готов уступить это понятие и констатировать, что сокращение посевных площадей отнюдь не знаменует собою деградацию, Действительно, нет никаких сомнений, что материальные возможности крестьянства за последние годы улучшились. Мы знаем, что у крестьянства появились новые ресурсы, у него стало больше тягловой силы, больше машин, всякого удобрения, у него стало больше рабочей силы. Крестьянство может расширять посевную площадь и в 1926— 27-28 гг.

Если это не так, стало быть оно не хочет этого делать. Стало быть, при наличии всех материальных возможностей и средств производства у него нет для этого хозяйственного расчета. Если так, то явление сокращения посевной площади может быть действительно не стоит называть деградацией. Но нужно изыскать какое-то другое понятие, которое бы объясняло сокращение посевных площадей. Такое понятие можно заимствовать из практики капиталистического, особенно синдикатского хозяйства. Это не деградация, это, если угодно, нормирование производства. Крестьянство, сознательно планируя в пределах своего индивидуального хозяйства, определяет количество продукта, которое ему выгодно выпустить на рынок.

Итак, причина нашего недопроизводства заключается в том, что крестьянство утратило стимул, утратило хозяйственный расчет к расширению зернового хозяйства. Исчез фактор, совершенно необходимый для расширения всякого производства вообще.

Когда мы говорим о нашем сельскохозяйственном недопроизводстве, то мы интересуемся крестьянским хозяйством, как товарным хозяйством. Мы не интересуемся в данном случае, сколько крестьянство производит и сколько оно потребляет как натуральное хозяйство. Мы интересуемся тем, сколько оно вывозит на рынок. Во всех этих наших рассуждениях мы имеем дело с крестьянином как с товаропроизводителем. А всякий товаропроизводитель, если не с сотворения мира, то с начала товарного хозяйства действовал по хорошо известной вам формуле Т — Д — Т. То есть крестьянин производит свой товар только для того, чтобы получить взамен другой товар, им не производимый. И он производит и реализует на рынке именно столько товара, сколько он рассчитывает получить эквивалентно для своего собственного хозяйства или личного потребления. Если перед ним товарная масса в неограниченном размере, то, естественно, что крестьянин, как всякий товаропроизводитель, должен форсировать свое производство для того, чтобы получить из этой массы максимум ценностей. Если Т, имеющееся на рынке, равно Т, какое он сам производит, то ему расширять свое производство пет никакого смысла. Если же Т2 меньше, чем T1, то есть, если товара на рынке он может получить меньше, чем он производит, то ясно, что он не только не может расширять свою продукцию, но неизбежно должен сокращать ее до уровня Т2.

Эти простые элементарные рассуждения, казалось бы, всем прекрасно известны. Столь компетентное собрание, как настоящее, может даже претендовать на меня, зачем я занимаю его столь элементарными вещами. Но я думаю, что у меня есть некоторые оправдания для этого «открытия Америки». Ибо недостаточно знать, что Америка существует, необходимо уметь туда ездить. Необходимо каждому шкиперу снова и снова учиться плавать в эту хорошо известную, давно открытую Америку. Я хочу сказать: основные законы товарного хозяйства вам, несомненно, хорошо известны: но проблема заключается в том, какое употребление делается из знания этих элементарных и непреложных законов товарного хозяйства.

Посмотрим, как обстоит дело в нашей действительности. Посмотрим, прежде всего, как обстоит дело с соотношением между товаром, производимым крестьянином, и тем товаром, который ему наше народное хозяйство и наша промышленность могут предложить.

Вот у меня перед глазами данные контрольных цифр нашего НКТ. Чтобы не утомлять ваше внимание, я приведу только сальдо нашего промтоварного баланса за четыре последние года (включая 1928—29). Оказывается, что за все эти годы имел место систематический товарный дефицит, то есть покупательные средства крестьянина превышали наличие промтоваров, предлагаемых деревне. Превышали на след. величины, то есть дефицит выражался в следующих цифрах: 390, 478, 154 и 39. Цифры показывают за последние 3 года систематическое и очень резкое падение товарного дефицита. Правда, эти цифры нельзя считать достоверными. Ибо, по последним подсчетам, ВСНХ снизил для последних двух лет цифры промпродукции с 7 800 до 7 500 и с 8 580 до 8 000 млн рублей. Фактически товарный дефицит выражается за последние годы отнюдь не в цифрах 154 и 39, а выражается в цифрах 450 и 600 млн рублей. Но я вообще думаю, что точно установить цифры товарного дефицита, спроса и предложения нет никакой возможности. Поэтому будут ли они несколько меньше или несколько больше, это не должно иметь значения.

Но вот тут и интересно посмотреть, какое употребление у нас делается из общеизвестной формулы простого товарного хозяйства товар — деньги — товар. То есть, не настаивая на той или иной цифре товарного дефицита, мы должны взглянуть на метод, которым он исчисляется. В этом сказывается мера понимания дела некоторыми нашими хозорганами.

Вот что мы читаем в контрольных цифрах Наркомторга: «Если в 1927—28 г. баланс на рынке промтоваров сложился довольно благоприятно, дав небольшой нереализованный излишек покупательного фонда, то в предстоящем 1928—29 г. возможно дальнейшее сближение покупательного фонда, спроса и предложения».

Действительно, если (по первоначальным расчетам) в прошлом году дефицит составил только 39, то, вероятно, на будущий год будет ноль. То есть по НКТ в будущем году никакого товарного дефицита уже не будет, и товарный голод будет изжит. Тем самым, с точки зрения всего вышеизложенного (формулы Т — Д — Т) все наши хозяйственные затруднения будут ликвидированы.

Но, товарищи, хотя в НКТорге и читали Маркса, все же употребление формуле товар — деньги — товар дается неожиданное и совершенно неправильное. Покупательный фонд в деревне здесь исчисляется в деньгах. Если кому-нибудь будет интересно, я оглашу эти цифры. Покупательный фонд деревни, в контрольных цифрах НКТ, состоит из денег, полученных за реализованные сельскохозяйственные продукты, из денег, реализованных за промыслы и т. д. Так исчисляется этот покупательный Фонд. Но разве, спрашиваю я вас, деньги действительно есть покупательный фонд деревни? Разве среднее Д этой формулы товар — деньги — товар действительно есть покупательный фонд деревни? Нет, по выражению К. Маркса, деньги в данном случае есть не что иное, как «мимолетное объектированное отражение товарных цен», а вовсе не покупательный фонд деревни. Нам говорят, что товарный голод изживается, потому что Д сближается с Т вторым. Но, помилуйте, как же в простом товарном хозяйстве это Д может не сближаться с Т вторым? Крестьянство, сколько бы оно не производило, реализует, то есть, обращает в Д — в деньги — столько товара, сколько ему нужно денег для того, чтобы купить Т второе. Если сегодня крестьянин увидит, что им реализовано слишком много, он, конечно, на будущий год реализует меньше, то есть добудет денег меньше. Если не хватает на рынке товара, он будет с каждым годом добывать денег все меньше и меньше, и это Д никак не может не сближаться с Т. Вывод, который делается НТК, а за ним и другими нашими хозяйственными органами, совершенно бессодержателен. Длительного и резкого разрыва между Д и Т2 вообще никогда в простом товарном хозяйстве быть не может.

Покупательный фонд деревни — это не есть Д, это есть Т первое. Все, что крестьянин произвел, вся стоимость его товара, есть его покупательный фонд. И нас должно интересовать сближение не Д и Т второго, а Т первого и Т второго. Т первое гораздо больше Д, потому что крестьянство не реализует всего производимого продукта. Следовательно, товарный дефицит гораздо больше, чем он исчислен. Но главное не в этом. Главное в том, изживается ли он и как именно? И здесь ответ может быть только один: если сегодня крестьянину нет смысла продавать, то завтра ему не будет смысла и производить продукт. Другими словами, Т первое должно в свою очередь сближаться с Д, также как Д должно сближаться с Т вторым, то есть резкий и длительный разрыв не только между Д и Т вторым, но и между Т первым и Т вторым совершенно немыслим. И если мы имеем Т2 меньше T1, то дефицит может изживаться только за счет падения T1, то есть за счет падения сельского хозяйства.

Цифры НКТ дают представление о благополучии. Но это благополучие только бухгалтерское. Оно скрывает за собой глубочайший экономический кризис. Скрывает для тех, кто не умеет сделать надлежащего употребления из формулы Т—Д—Т.

Итак, при наличии товарного дефицита и разрыва между Ti и Т2 наши агрономические мероприятия никак не могут быть приведены в движение; рассчитывать на какое бы то ни было увеличение продукции при наличии товарного дефицита нет никакой возможности.

Правда, не нужно понимать дело так, что вопрос заключается только в одном голом недостатке промышленных товаров,— имеются и еще факторы, которые даже при наличии товаров могли бы испортить положение дел. Мы знаем, что у нас имеются даже случаи затоваривания. Наличие промышленных товаров в деревне еще не знаменует собою непременную реализацию сельскохозяйственных продуктов. Но это имеет значение совершенно второстепенное. Вот в каких случаях это возможно. Это возможно, во-первых, в случае ни с чем несообразных цен. Само собой разумеется, что определенной политикой цен можно вообще любой продукт, например, хлеб, совершенно прогнать с рынка. Политикой цен можно заставить все наличные хлебо-фуражные ресурсы перегонять в мясо. Но можно сделать и наоборот — и продажа хлеба будет выгодна, а мяса убыточна. Однако политика цен действует только в пределах наличия на рынке промтовара. Без его наличия никакой политикой цен добиться надлежащего эффекта невозможно. При данном количестве товара, предлагаемого в деревне, без его увеличения — повышение цен есть не что иное, как преступная порча валюты, о чем подробности можно легко почерпнуть в отделе о денежном обращении у того же К. Маркса. Второй случай, когда возможно затоваривание, когда товароснабжение деревни не даст надлежащего эффекта,— это случай совершенно невыносимого их качества.

Итак, никакой рост сельскохозяйственной зерновой продукции невозможен, никакие меры агротехнического характера, направленные к подъему сельского хозяйства, не могут быть действительными до тех пор, пока каждая единица, произведенного в деревне сельскохозяйственного продукта, не будет на рынке встречать ответной единицы промтоваров.

Итак, дело исторически и теоретически обстоит следующим образом. В 1921 году был введен нэп. Крестьянство стало получать промышленные продукты не за счет государственного снабжения, а стало производить товары со специальной целью — получить промышленный товар, который ему нужен. В силу имманентных законов товарного хозяйства крестьянство стало развивать свои производительные силы в меру своих возможностей. Оно стало увеличивать свою посевную площадь, по возможности подходя к старому довоенному уровню.

Из ответов на вопросы, поступившие после доклада.
Мой доклад базировался на трех китах. Он состоял из трех основных положений. Во-первых, крестьянское, как и всякое другое товарное хозяйство не может реализовывать и производить товар, если на рынке нет соответствующего товарного эквивалента. Во-вторых, мы имеем в нашей экономической действительности товарный дефицит, то есть отсутствие на рынке этого необходимого товарного эквивалента, в силу чего крестьянское хозяйство не будет сначала реализовывать, а затем расширять свою продукцию. И в-третьих, этот товарный дефицит, как необходимое условие сельскохозяйственного подъема, может быть бесспорно уничтожен только за счет импорта товаров из-за границы. Таковы три центральные положения моего доклада.

Данные мероприятия, состоящие из стимулов сельскохозяйственного производителя, не являются сами по себе рычагом классовой политики. Эти мероприятия сами по себе вовсе не направлены к тому, чтобы бороться с кулаком, но в распоряжении современного государства имеются десятки средств для ущемления кулака. Почему из каждого экономического мероприятия непременно надо делать орудие классовой борьбы в деревне?

Я перед собой поставил проблему относительно того, как стимулировать развитие товарной продукции деревни, а то, что слои до сих пор не окрестьянились, слои, не дающие на рынок товара, это меня пока не интересует. Но мне надо, чтобы эти мельчайшие крестьянские хозяйства, еще не способные воспроизводить для рынка, понемногу получали бы такую возможность. Когда они будут такую возможность получать, они будут уже товаропроизводителями, связанными с обществом, они будут работать по формуле товар — деньги — товар.

То, что я предложил, я предлагал на основе определенных экономических, хотя, может быть, и ошибочных предпосылок, а отнюдь не в качестве фокуса, и не в качестве попытки обойти нашу экономическую действительность, а пойти ей навстречу. И я предлагаю действительно осуществление этих мероприятий в пределах монополии внешней торговли, и в таких формах, которые не подрывали бы, а были бы фактором нашей генеральной линии — индустриализации.

Мне остается выразить только горячее пожелание, чтобы поскольку данные мероприятия отвергнуты и считаются неприемлемыми, чтобы жизнь не заставила искать решения всех изложенных проблем на путях, которые могут нас отвести далеко от социализма.

Наверное, не стоит удивляться дальнейшей судьбе Николая Николаевича.

В июле 1930 года арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности. «Сухановщина» была объявлена опаснее «Чаяновщины». В результате фальсифицированного процесса по делу так называемого «Союзного бюро ЦК меньшевиков» (март 1931) был приговорён к 10 годам тюрьмы. На суде, признав себя виновным, изложил свои взгляды на сталинский политический курс: отказ от НЭПа «бьёт по социализму и благосостоянию народа», «колхозное движение и вся хлебозаготовительная кампания 1929—1930 гг. неизбежно будут иметь катастрофическое значение для всего нашего народного хозяйства». Отбывал наказание в Верхне-Уральском изоляторе.

В марте 1935 года, после ряда заявлений Суханова с требованием пересмотреть приговор, Президиум ЦИК СССР заменил оставшийся ему срок заключения ссылкой в Тобольск, где он работал экономистом, а затем учителем немецкого языка.

19 сентября 1937 года снова арестован по ложному обвинению в связях с немецкой разведкой, в чём «признался» в ноябре 1938 года под пытками и под угрозой «поставить в аналогичное положение» его жену — Г. К. Суханову-Флаксерман.

29 июня 1940 года приговорён к расстрелу трибуналом Сибирского военного округа. Расстрелян в тот же день в тюрьме города Омск. Захоронен во дворе тюрьмы.
Tags: СССР, история, сельское хозяйство, экономика
Subscribe

  • ЧТД

    В 2013 году любовь к России перевесила чувство самосохранения у европейских марионеточных внешнеполитиков, и данные Януковичу гарантии были смыты в…

  • Как же ***бал этот ваш "кабмин"...

    Всё чаще в российских СМИ вместо русского "правительство" используется украинское "кабмин". Ладно бы какие-то шлакосми, экономящие на авторах и…

  • И всё-таки не понимаю

    Украина увеличивает импорт электроэнергии из России до 1140 МВт, что станет максимальным объемом поставок с момента их возобновления в феврале,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments