nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Кризис русской промышленности. Статья третья.

Александр Иванович Чупров. Кризис русской промышленности. Статья третья. 1902 год.

Достойна удивления слепота, которая царит в промышленном мире и руководящих им кругах. Каждый знает, что продукты готовятся для сбыта, что производство может прочно держаться только при условии своевременной продажи изделий. Каждый, кто сколько-нибудь вникает в экономический строй России, должен согласиться, что сбыт у нас определяется по преимуществу спросом сельского населения, так как число промышленных рабочих и жителей городов до сих пор незначительно. Каждому ясно, что при данных покупательных силах деревни она может потребить лишь определенное количество всякого рода товаров.
Средства нашего сельского населения для закупки фабричных и заводских изделий почерпаются главнейшим образом из земледелия: его промышленные и торговые заработки в общей сумме ничтожны по сравнению с сельскохозяйственными доходами. Но кто же не знает, что земледельческая техника крестьян, главного по численности составного элемента сельского населения, находится в полнейшем застое, что немногочисленные примеры улучшений тонут в море всероссийской рутины.

При неподвижности техники труд земледельца вследствие роковых естественных причин становится все менее производительным. Наше сельское население быстро растет. Если никто не хочет научить его добывать больше пищи с прежней земельной площади, то ему не остается ничего иного, как занимать под хлеб все новые пространства, хотя бы от того и страдало плодородие почвы. Путем этого гибельного, но неизбежного процесса крестьяне северных черноземных губерний дошли до того, что у них почти вся земля распахана под зерновые хлеба. Еще двадцать лет тому назад в Щигровском, например, уезде Курской губернии было обращено крестьянами под пашню 94% принадлежащей им земли, а на все остальные угодья, луга, пастбища и пр. оставалось лишь 6%. Вряд ли придется много прибавить к картине, начертанной в свое время курскими земскими статистиками, — к картине, в которой самое видное место принадлежит поглощению пашней всех остальных земельных угодий. Нужно еще удивляться, как просуществовало до сих пор злосчастное курское крестьянское хозяйство, когда оно уже с давних пор попало в мертвую петлю. Подобные же невыгодные перемены замечаются в сельском хозяйстве степного Юга. Было время, когда степные губернии считались житницей России, когда девственная почва, периодически освежаемая многолетними залежами, давала баснословные урожаи. Но эта пора отходит в область преданий. Прибавка населения, а еще больше громадный прирост заграничного экспорта повлекли за собой лихорадочную распашку степей, которая при малом числе рук в крае сопровождалась постепенным ухудшением обработки. Знающие хозяева уже издавна предсказывали, что на юге должно наступить истощение почвы и понижение жатв. И это действительно случилось.

Мы склонны объяснять колебания урожаев исключительно влиянием независящих от воли человека атмосферических перемен. Но отчего же неурожайное бедствие посещает главным образом те районы, где в силу изложенных выше обстоятельств ухудшилось хозяйство, и в особенности степной край? Отчего неурожай гнездится по нескольку лет в одних и тех же губерниях и уездах? Все это невольно наводит на мысль, что хронические недороды, особенно участившиеся за последнее десятилетие и почти не прекращающиеся в пять последних лет, составляют в значительной мере следствие хозяйственного оскуднения нашей деревни. Обессиленная хищническою системой культуры, кое-как обработанная, засоренная плохими семенами земля становится неспособною противостоять вредным климатическим влияниям; хилая растительность не может бороться с засухами, которые в былое время без вреда выдерживались буйными хлебами на непочатых почвах. Сплошные неурожаи являются ясным признаком того горького факта, что хозяйственная мощь нашей деревни поколебалась под напором постигших ее невзгод.

Плохие жатвы последних лет играют первенствующую роль и в происхождении современного промышленного кризиса. Доклад министра финансов о росписи 1902 г. вполне признает великое значение этой причины и делает интересную попытку вычислить, насколько должен был сократиться спрос деревни под ее влиянием. Сбор хлебов 1901 г., по исчислению Центрального статистического комитета, на 236 млн пудов меньше среднего сбора за предшествовавшее пятилетие. «Если перевести этот сбор на деньги, — читаем мы в докладе, — по низкой цене, — в среднем по 50 коп. за пуд, — то окажется, что покупательная сила земледельческого населения в 1901—1902 сельскохозяйственном году сократилась более чем на 100 млн руб., по сравнению же с годами благоприятных жатв (при сборе свыше 3½ млрд пудов) — на 210 млн руб.». Уже приведенные цифры достаточно показывают, откуда пришло к нам промышленное расстройство. Но ведь подрыв покупательной силы при неурожае не может быть оценен лишь по одной стоимости недобранного хлеба. Так было бы, если бы у крестьянского населения имелся достаточный запас собственных средств на приобретение недостающего хлеба или если бы государство ссужало его при нужде достаточными средствами для этой цели. Но в самом «докладе», когда идет речь о связи удачного поступления государственных доходов с благосостоянием народа, признается, что у нашего сельского люда запасов нет; что же касается правительственной помощи неурожайным местностям, то ее недостаточность выясняется простым сопоставлением назначенных при нынешнем, например, неурожае продовольственных ссуд (14,2 млн руб. по ноябрь месяц), с выведенной в «докладе» стоимостью недобора в 1901 г. 100 млн руб. При отсутствии наличных средств на прокормление крестьянину ничего не остается, как продавать скот, сбывая его, конечно, за бесценок, или же, когда и скота нет, закабалять себя долгами у ростовщиков. Отчеты корреспондентов Министерства земледелия переполнены известиями, что еще осенью в губерниях, постигнутых неурожаем, необходимейший для крестьян скот сбывался по ничтожным ценам. Достаточно привести на мысль эти опустошения крестьянского хозяйства, равно как неоплатные долги у сельских мироедов, чтобы убедиться, как скромно рассчитано в «докладе» сокращение спроса под влиянием скудных сборов и насколько серьезнее, а главное — продолжительнее в действительности производимый ими подрыв крестьянского благосостояния и потребления.

Поистине удивительно, как заграничные капиталисты, доверчиво вверявшие русской промышленности свои средства, не сумели оценить, что значат для нас неурожаи и насколько последние отзовутся на их карманах. Но жестокий урок вряд ли пройдет даром, и едва ли России скоро суждено будет снова пережить прилив иностранных капиталов, еще так недавно вызвавший у нас мираж промышленного процветания.
Tags: Александр Чупров, история, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments