nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Category:

Сельское хозяйство СССР. Цифры и факты

В 1987 г. на селе насчитывалось более 900 тыс. пустующих домов. Во многих районах, в особенности в Нечерноземной зоне РСФСР, деревня умирала на глазах. За 1981—1988 гг. из российского села выбыло 4,5 млн человек, ежегодно около 3 тыс. сельских населенных пунктов стирается с карты республики.

За 1970—1987 гг. импортные закупки мяса и мясопродуктов возросли в натуре в 5,2 раза, рыбы н рыбопродуктов — в 12,4, растительного масла — в 12,8, зерна — в 13,8, сахара — в 6,9, масла коровьего — в 183,2 раза. В 1988 г. за рубежом закуплено 36 млн т зерна, а в колхозах и совхозах — лишь 61 млн т. Удельный вес импорта в потреблении мяса в стране составил в 1987 г. 6,6%, масла животного — 19,7, растительного — 22,5, сахара-сырца — 25,5%. Общая стоимость импорта продовольствия и сырья для его производства увеличилась в шесть раз и достигла 10 млрд р.

За 1965—1985 гг. капитальные вложения в сельское хозяйство составили 670,4 млрд р.

За восьмую пятилетку прирост валовой продукции в сельском хозяйстве составил 21%. за девятую— 13, десятую — 9, одиннадцатую — 6%. Принятая в 1982 г. Продовольственная программа и новые попытки преодолеть застойные явления в аграрном производстве заметного результата не дали. За 1983—1987 гг. валовая продукция сельского хозяйства выросла на 11,5%. Этот прирост лишь немного превышал темпы прироста населения.

«Разве мало деревня получила средств?» На этот вопрос участник «круглого стола» в «Правде» председатель колхоза «Третий решающий», Солигорского района, Минской области, Герой Социалистического Труда А. И. Дубовский ответил: «Деревня — мало. Все ушло партнерам — мелиораторам, ремонтникам, переработчикам, строителям, в райцентры, города».

Монопольное право промышленных предприятий самостоятельно устанавливать стоимость своей продукции привело фактически к неконтролируемому росту цен на технику, удобрения, комбикорма и другие виды продукции. Вздувая цены, государственные предприятия покрывали свои издержки за счет колхозов и совхозов. По расчетам Всесоюзного научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства, необоснованный рост цен на сельскохозяйственную технику только за 1984— 1986 гг. повлек за собой дополнительные затраты хозяйств около 6 млрд р. При этом цена на технику оторвана от ее производительности. Так, по кормоуборочному комбайну КСК-100 при росте производительности по сравнению с заменяемой техникой на 70% цена выросла почти в 4 раза, по косилке самоходной СКП-10 производительность возросла на 79%, а цена — в 4,4 раза, а по картофелесортировальному пункту КСП-25 — соответственно в 3,5 и в 21 раз.

Необоснованно вздорожали комбикорма, минеральные удобрения. По сравнению с 1983 г. удорожание комбикормов составило: в 1984 г.— 730 млн р., в 1985 г.— 1.106 млн р., в 1986 г.— 1.654 млн р. С 1 июля 1988 г. на комбикорма сделана новая наценка, и сейчас килограмм комбикорма стоит в 1,5 раза дороже килограмма ржаного хлеба. При этом проблема качества комбикормов при их остром дефиците фактически не стоит. Потребитель вынужден брать то, что ему дают.

Монополизм и диктат производителя средств производства для села не только разорял колхозы и совхозы, но одновременно консервировал отсталость и архаизм в самом этом производстве, так как ослаблял потребность во внедрении новых прогрессивных технологий, стремление бороться за потребителя. В принудительном порядке крестьянина обязывали покупать низкокачественную технику, ремонтировать ее в государственных мастерских, где нередко капитальный ремонт стоил дороже новой машины.

Огромные издержки (ежегодно возраставшие) были связаны у колхозов и совхозов с оплатой услуг таких организаций, как Сельхозтехника, Сельхозхимия и др. С 1965 по 1977 г. общий объем производственных услуг (без торговли) Сельхозтехники в денежном выражении увеличился в 4 раза, а прибыль — в 7,6 раза. Денежные расходы колхозов и совхозов, связанные с оплатой ремонтных работ, в расчете на единицу оборудования возросли только за 1966—1972 гг. в 2,2 раза, а в расчете на единицу стоимости сельскохозяйственной продукции — в 3,3 раза Кроме того, предприятия Сельхозтехники не несли фактически материальной ответственности за плохое качество ремонта машинного парка и за тот ущерб, который терпели хозяйства из-за простоя машин.

Дополнительные доходы, полученные колхозами и совхозами от повышения закупочных цен и других эко-номических мероприятий, были «съедены» возросшими производственными расходами.

Крайне неэффективно использовались капитальные вложения, выделенные сельскому хозяйству. Нередко они шли не по назначению. За счет колхозов и совхозов проводилось благоустройство городов и районных центров, велось строительство культурно-бытовых и иных объектов. Только за 1974—1976 гг. колхозы передали безвозмездно другим организациям здания и сооружения стоимостью более 1 млрд р. Практика отвлечения средств из колхозов и совхозов приняла в 70-х гг. такие размеры, что ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли по этому вопросу специальное постановление «О предотвращении фактов отвлечения средств, предназначенных для развития сельского хозяйства» (июль 1978 г.). Однако положение мало изменилось и в последующие годы.

Серьезные недостатки имели место в использовании капиталовложений и в самом сельском хозяйстве. Большие средства омертвлялись в незавершенном производственном строительстве, мелиорации земель. Причем вложения по этим направлениям неуклонно росли. В одиннадцатой пятилетке на мелиорацию было выделено 29,5 млрд р. против 22,2 млрд р. и девятой. В то время как на электрификацию сельского хозяйства вложения составили соотиетствепио 4,0 и 3,3 млрд р. Известно, что мелиоративные инвестиции в значительной мере были пущены на ветер. Вместо интенсификации производства, ряд регионов страны оказались на грани экологической катастрофы. И только благодаря вмешательству широкой общественности бесхозяйственность, а в ряде случаев и преступная деятельность Минводхоза СССР была предана гласности.

Рождалось безразличие к судьбе общественного хозяйства. Коллективные средства расхищались на приемы и угощения различных комиссий, руководящих работников разного ранга, подарки и подношения в организации и учреждения, от которых зависело получение фондов на строительные материалы, технику, минеральные удобрения и т.д. Все это происходило потому, что крестьянин был лишен права распоряжаться коллективной собственностью, она трансформировалась в его сознании как бы в «ничейную». А потому и забота о ее сохранении и приумножении отпадала сама собой.

Бесхозяйственность наглядно проявилась в использовании государственных кредитов. Их нередко использовали не на расширение производства и внедрение новых технологий, покупку техники, а на оплату труда, погашение различных платежей. В результате возрастала кредитная задолженность. В некоторых хозяйствах дело дошло до того, что задолженность по кредитам значительно превысила стоимость их основных и оборотных фондов. Общая кредитная задолженность сельхозпредприятий государству составляет сегодня сотни миллиардов рублей. Погасить этот астрономический долг деревня не в состоянии.

Эти факторы привели к дестабилизации экономического положения в колхозах и совхозах, что особенно отчетливо проявилось со второй половины 70-х гг. Темпы производства сельскохозяйственной продукции в стране резко упали. Совокупная рентабельность в колхозах уменьшилась с 34% в 1970 г. до минус 0,4% в 1980 г., в совхозах — соответственно с 22 до минус 1,0%. Производство всех видов животноводческой продукции, кроме яиц, было для хозяйств убыточным. Так, в 1980 г. продукция, проданная государству колхозами, приносила убыток: по молоку — 9%, крупному рогатому скоту — 13, свиньям — 20, птице — 14, шерсти — 11%. Это стало одной из кардинальных причин экономического оскудения сельскохозяйственных предприятий.

Если в 1970 г. колхозы получили в целом по стране 8,1 млрд р. прибыли, то в 1980 г.— 0,2 млрд р. убытка К концу 70-х гг. многие тысячи колхозов и совхозов перешли в группу экономически слабых, убыточных хозяйств. В 1980 г. свыше 50% колхозов страны не произвели отчислений в неделимые фонды. Выражением крайней степени экономического оскудения в конце 70 — начале 80-х гг. явилась утрата многими хозяйствами собственных оборотных средств. В 1986 г. в Казахстане и Узбекистане, например, большинство колхозов и совхозов полностью утратили собственные оборотные средства и вели свою производственную деятельность за счет кредитов. В целом по стране число таких хозяйств составляло свыше 12% .

Дефицит сельскохозяйственной продукции усугубляется ее огромными потерями на всем пути от поля до потребителя. Недостаток транспортных средств, элеваторов, хранилищ, тары, перерабатывающих предприятий, удаленность их от колхозов и совхозов, плохие дороги — все эти и многие другие факторы приводят к неоправданным потерям уже произведенной продукции. О их масштабах говорят следующие данные. Потери зерна составляют 20%, картофеля — 40%, овощей — 1/3 часть от того, что производим. При остром дефиците мясных продуктов потери мяса составляют 1 млн т. Нет должного порядка иа многих приемных пунктах заготовительной системы, базах хранения овощей, перерабатывающих предприятиях.

Негативное воздействие на развитие сельскохозяйственного производства оказывала действовавшая долгое время система заготовок сельхозпродукции государством. Она сложилась в 30-х гг. и с незначительными изменениями продолжала функционировать до последнего времени.

«Ни одного листа шифера или килограмма металла я в плановом порядке не получаю, — сказал корреспонденту «Правды» председатель передового колхоза «Дружба», Днепропетровской области, И. В. Копичай. — До того дошло, что в сентябре — октябре не было горючего. Простаивал транспорт. Кто сосчитает убытки?»

В 70-х гг. глубоко укоренилось иждивенческое отношение к расходованию государственных средств. Полученные кредиты и надбавки нередко использовались на оплату труда, проедались.

Вот один из конкретных примеров такого коллективного иждивенчества за счет государства. В колхозе «Красное поле», Актюбинской области, в 1985 г. валовой доход составил 217 тыс. р., а на оплату труда колхозников было израсходовано 760 тыс. р., или в 3,5 раза больше. При этом месячный заработок колхозников составил 220 р., тогда как в среднем по области — 172 р. Деньги на оплату труда колхоз получил из Госбанка.

В целях стимулирования заготовок сельхозпродукции, особенно животноводческой, применялись также государственные дотации. Они использовались на покрытие разницы между себестоимостью продукции, закупочными и розничными ценами на нее. В 1986 г. госдотация составляла 57 млрд р., в 1989 г.— значительно больше .

В 1965 г. фонд оплаты труда в колхозах составлял 64% валового дохода, в 1970 г.— 66, в 1978 г. — 77, а в 1980 г.— уже 96%. В 1985 г. почти каждый десятый колхоз расходовал средства на оплату труда больше, чем получал валового дохода. Многие руководители колхозов, да и сами колхозники, проявляли откровенное иждивенчество, равнодушно проедали общественные средства, мало заботясь о будущем своих хозяйств.

Огульное командование в погоне за «валом» приводило к тяжелым последствиям. Так, в Киргизии по командам сверху шел форсированный рост поголовья скота без учета возможностей естественных пастбищ и полевого кормопроизводства. За последние 40 лет поголовье овец возросло в 4 раза, а система использования пастбищ осталась прежней, более того, их площадь даже сократилась. Возросшая почти в два раза плотность поголовья скота предопределила деградацию пастбищных угодий, свыше 60% из них стали малопригодными. И в 1985 г. овцеводство впервые в республике стало убыточным.

«Назначаемость» является одной из важнейших при¬чин нестабильности председательского корпуса, большой текучки руководящих колхозных кадров. По вине бюрократии образовался целый слой «кочующих» председателей. Провалил дело в одном колхозе — рекомендуем тебя в другой. Многие поменяли председательские кресла по нескольку раз. Кадровая чехарда, необдуманные назначения и смещения серьезно вредят не только экономике, но и морально-нравственной атмосфере на селе.

В 70-х гг. расширилась негативная практика подмены общих собрании колхозников собраниями, уполномоченных. Вначале последние собирались в порядке исключения, а затем это стало правилом. В частности, обсуждение итогов 1986 г. лишь в 34% хозяйств проводилось на общих собраниях, а в 66% — на собраниях уполномоченных, в том числе в Украинской ССР — 82%. в Казахской — 88, Молдавской — 85, в Латвийской — 84, Эстонской — 87, в Киргизии и Таджикистане—100%. Если учесть, что среди уполномоченных, как правило, преобладают руководящие кадры среднего звена (бригадиры, завфермами и др.), то становится очевидным, что значительная часть крестьянства фактически не принимала активного участия в обсуждении общественных дел.

Бумажной работой занимался огромный аппарат. В штатах центрального Госагропрома в начале 1989 г. числилось свыше 4,5 тыс. единиц, а в его местных органах — 360 тыс. В Тульской области, например, в управленческой сфере агропрома было занято 24 тыс. человек. На 415 хозяйств приходилось 400 районных управлений и организации. Примерно такая же картина наблюдалась и в других областях. Раздут аппарат и в самих хозяйствах. В колхозах и совхозах он составлял 2,3 млн человек.

Раскрывая механизмы торможения в аграрном про-изводстве, нельзя не сказать и о том, какой вред принесли теоретические догмы и упрощенные представления о социалистической собственности, концентрации производства, организации труда. Долгие годы в теории и на практике бытовало мнение, что, чем крупнее хозяйство, тем эффективнее оно может вести дела. Как следствие шел беспрерывный процесс укрупнения хозяйств, в особенности колхозов. В 1928 г. в среднем на колхоз приходилось 13 дворов, в 1940 г.— 79, в 1950 г.— 165, в 1970 г. — 435, в 1980 г. — 492 и в 1985 г. — 479. Размеры хозяйств формировались произвольно, не учитывались природные, поселенческие, производственные и иные факторы. Проявилась своеобразная гигантомания. Многие хозяйства охватывали по 10—50 и более населенных пунктов. Став неуправляемыми, они вынуждены были разукрупняться. Начался обратный процесс — сокращение числа дворов на один колхоз, которое произошло к середине 80-х гг. За 1980—1987 гг. число колхозов увеличилось с 25 909 до 26 559, или на 650 хозяйств . Концентрация производства в сельском хозяйстве проводилась по типу крупной промышленности в городе.

Новое строительство велось в основном в двух — трех наиболее крупных поселках, а остальные постепенно хирели, особенно если попали в разряд неперспективных. Колхозы, даже экономически сильные, не имели возможности обеспечить в равной степени социально-бытовое развитие всех своих населенных пунктов. Это усиливало отток кадров, разрушало малые деревни, на базе которых прежде работали небольшие по размерам артели, где в целом по стране производилась значительная доля сельскохозяйственной продукции.

Источник: Журавлев В.В. (отв. ред.). На пороге кризиса. Нарастание застойных явлений в партии и обществе. М.: Политиздат, 1990. (http://www.onlinedisk.ru/file/720268/ спасибо taii_liira)
Tags: история, сельское хозяйство, факты, цифры, эффективная советская экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments