nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Categories:

История СССР изнутри

"Коммерсант-Власть" опубликовал огрооомное интервью с Михаилом Сергеевичем Смиртюковым — управляющим делами Совета министров СССР, проработавшим в Кремле с 1930 по 1990 год. Рекомендую почитать всё, но на всякий случай выбложиваю отрывочки по разным темам. Мне кажется, интересна даже такая подборочка фактов.

1916-1917 годы. Про бараки

В заводском поселке было всего несколько зданий, отличавшихся по своему виду от крестьянских изб. В отдельном доме жил хозяин завода, в другом — главный инженер, главный бухгалтер и начальники цехов. А в третьем доме жил священник. Все остальные служащие и рабочие жили в бараках. Наш, например, состоял из трех квартир. В центральной квартире жили мы, а по бокам — машинист с семьей и заведующий хозяйственным магазином завода. Он считался в заводской иерархии уже высоким чином. У нас была прихожая — метров шесть квадратных, дальше шла гостиная метров в двадцать, из которой был вход в спальню. Но главное, в квартире была огромная русская печка.

Конец 1910-х - начало 1920-х годов. Про кулаков

Жизнь в Говоренках в то время несколько отличалась от того, как описывали годы Гражданской войны в книгах. У нас не было банд, никого не убивали и не поджигали. Не было конфликтов и во время хлебозаготовок. Я почему-то не помню, чтобы при этом было какое-то недовольство. Сколько сказано, столько и платили. В неурожайные годы голодали. В детстве мне это казалось нормальным и естественным. И только потом в документах о двадцатых годах я прочитал, что наш уезд называли кулацким. Губернское начальство докладывало в Москву, что во все органы власти Одоевского уезда пролезли кулаки и мешают проведению борьбы с кулачеством. Мне трудно сказать, насколько справедливыми были эти суждения. Но дед считал, что у нас в Говоренках все делается по справедливости.

1925 год. Про НЭП

Было это в 1925 году, в самый разгар нэпа. Торговая жизнь в Одоеве била ключом. Ни в чем не было недостатка. На центральной улице находился частный магазин по продаже ситца, а рядом — сукна. Недалеко от них был магазин районной потребкооперации — раймаг — и еще один государственный. Трудно было сосчитать все магазинчики и лавки, торгующие мануфактурой, галантереей, всякими хозяйственными товарами. И в любой лавочке обслуживали так вежливо, как теперь это трудно представить. В двух частных парикмахерских, куда я в девятом классе раз в неделю начал ходить бриться, соблюдалась исключительная чистота. Они же были своеобразными информационными центрами. Парикмахер, пока обслуживал клиента, успевал обменяться с ним последними новостями. Работали частные портные. Но для нас, школьников, самыми интересными объектами были газетный киоск, в котором мы покупали тетради, карандаши и разные нужные мелочи, и три небольшие булочные, где продавали кренделя и плюшки. Все было очень дешево. Плюшка, к примеру, стоила две копейки.

Середина 1920-х. Про учителей

Единственными, кто делил нас по происхождению, были учителя старого закала. Учительница литературы, к примеру, относилась ко мне очень холодно потому, что я был секретарем комсомольской организации и членом районного комитета комсомола. Ей нравились девочки из благоустроенных семейств, которым она во всем потакала. Но я ее уважал потому, что она очень хорошо знала свой предмет и знания давала нам — дай Бог каждому! Математике нас учил Борис Васильевич Реутов, который потом преподавал в МГУ, а химии и астрономии — Антонин Иванович Фетисов, он тоже уехал работать в Москву, в университет.

1927-1928 годы. Про торговлю

Но главное, в московских магазинах тогда было настоящее изобилие. Нэп уже начали сворачивать, нэпманов поприжали, но еще не успели добить окончательно. На Тверской был бывший Филипповский магазин, в котором продавался замечательный ситный хлеб. Я такого хлеба с тех пор больше не ел. На него нажмешь, как на подушку, а он снова поднимался кверху. Купишь булку, а на Охотном Ряду у торговцев пяток помидоров, и такой завтрак получается! А какой была культура в торговле! Не товар был дорог, а покупатель. В Елисеевском можно было купить хоть 100 граммов колбасы или сыра, хоть 50. Тончайше нарезали, как листочки все равно, и с улыбкой подавали, не глядя, что ты бедный студент.

На месте Дома на набережной, или, как тогда называлось это место, на Болоте, был пустырь, на котором разгружали прибывшие из Астрахани баржи. На них привозили какое-то несметное количество арбузов и дынь. Причем интересно, что на каждой барже были только собственник груза и два нанятых рабочих, которые по ходу дела, пока баржу тянули в Москву, выбрасывали за борт портящиеся арбузы и дыни. Так что прибывал груз в идеальном состоянии. Не могу сказать, сколько человек в итоге занималось снабжением Москвы бахчевыми культурами. Наверное, всего несколько сотен. А когда нэп ликвидировали, в Астрахани был организован целый трест, где только в управленческом аппарате народу было больше, чем до того плавало на баржах.

1929-1930 годы. Про снабжение Москвы

С объявлением коллективизации торговля начала замирать. За два-три года деревню разорили, и с едой в Москве стало туго. Стипендию нам повысили до 27 рублей в месяц, но цены тоже выросли, и этих денег катастрофически не хватало.

Про Ленина как организатора

Ленин был сильным организатором и справедливо считал, что чем меньше аппарат, тем легче его контролировать. Я полагаю, он просто скопировал структуру царского правительства, переименовав министерства в народные комиссариаты. К наркоматам, доставшимся в наследство от старого строя, были добавлены новые — Наркомнац, например. А талант Ленина заключался в том, что он постоянно совершенствовал структуру правительства с учетом сложившейся ситуации.

Про Ленина и Троцкого

Если вопрос, скажем, одного ведомства не требовал согласований с другими наркоматами, он (Ленин. - прим. моё) подписывал решение Совнаркома о нем сам, ни с кем не советуясь. Для согласования мелких, но требующих быстрого решения вопросов был создан Малый Совнарком, или вермишельная комиссия, как его называл сам Ленин. Крупные вопросы, которые не могли ждать, отправлялись на голосование вкруговую. Особый человек с пачкой проектов решений Совнаркома объезжал всех его членов, которые писали на проектах — за или против. Товарищ, который занимался этим при Ленине, рассказывал мне, что, когда он приезжал к Троцкому, тот спрашивал: "А как голосовал Ленин?" И если Ленин был за, Троцкий, чаще всего писал "против".

Ленинский метод убеждения

Ленин давил на окружение своим авторитетом. Вкруговую он голосовал обязательно первым, чтобы члены Совнаркома поняли, чего он хочет. А если вопрос выносили на Совнарком и ему не удавалось убедить товарищей, а спор заходил слишком далеко, Ленин просто грозил выйти из ЦК и правительства. И добивался своего.

Столовая как показатель численности чиновников

В начале существования советской власти столовая Совнаркома на Воздвиженке не слишком отличалась от обычных. Разница была лишь в том, что там без ограничения давали квашенную капусту и квас. А с собой на ужин — булку, кусок колбасы и маленький кубик сливочного масла. Рядом с первым залом потом оборудовали второй, чайный. Там после обеда можно было бесплатно попить чайку со свежими булочками. Мне-то всегда было некогда. Пообедал, взял сверток — и обратно в Кремль. А в чайном зале стали подолгу засиживаться старые большевики. Они сидели, обсуждали текущий момент, высказывали свои соображения, спорили, критиковали ЦК. Ну понятное дело, такой клуб не мог понравиться высшему руководящему составу. Так что чайный зал скоро закрыли, а для старых большевиков открыли отдельную от действующих работников столовую. Распределителем продуктов столовая Совнаркома стала гораздо позже. Когда я в 1930 году пришел работать в Кремль, в ней обедало всего около сотни человек. В 1990 году прикрепленных было больше четырех тысяч. Настолько разросся аппарат.

О ленинском стиле отношения

Он исчез после 1937 года вместе с исчезновением из Кремля последних ленинцев. Они старались быть похожими на Владимира Ильича. Быть для нас сначала товарищами, а только потом руководителями. Те, кто пришел им на смену, оказались сначала руководителями и лишь затем товарищами.

О репрессиях

Во время репрессий всем было жутко. Люди пропадали один за другим, внезапно и навсегда. Все молчали, и никто никого ни о чем не спрашивал. Помню, прихожу на работу, а дверь в приемную зампреда Совнаркома Власа Яковлевича Чубаря опечатана. Все сотрудники его секретариата, помощники исчезли. В нашем доме на Спиридоновке подо мной в трехкомнатной квартире жил работник Совнаркома Сирота. Спускаюсь утром по лестнице — квартира опечатана, ни его, ни его семьи никто больше не видел.

О Мехлисе

Я знал, что он довольно вздорный товарищ. На каком-то фронте наши взяли трофеи — большое количество радиоприемников. "Телефункен", не особенно красивые. Командующий решил послать их всем членам Политбюро. Кто взял, кто не взял. Ворошилов взял. Так Мехлис настрочил на него бумагу. Обсуждали этот вопрос на Политбюро. Несчастный Ворошилов еле отделался. После войны Мехлис работал министром госконтроля, и все его доклады выглядели всегда страшновато. Он писал, например, что пропало не 30 тонн, а 30 000 килограмм. Такой вредный был человек.

О Молотове

Все решения по текущим делам он принимал совершенно самостоятельно. Возможно, какие-то принципиальные вопросы решались на Политбюро, но я не помню, чтобы на заседаниях Совнаркома об этом что-либо говорилось. Заместителями Молотова были крупные хозяйственники, работавшие еще с Лениным,— Орджоникидзе, Куйбышев, Рудзутак, Чубарь. Сильные и неординарные личности. Прямо об этом, конечно, не говорилось, но чувствовалось, что Сталин для них только первый среди равных. По отношению к Молотову они вели себя так, будто говорили ему: мы тебя выбрали, и мы тебе подчиняемся. И было видно, что они его надежная опора. Все они были или членами, или кандидатами в члены Политбюро, и Сталину волей-неволей приходилось считаться с их мнением. Все замы Молотова один за другим стали выходить из игры. В 1935 году умер Куйбышев. В 1937-м арестовали Рудзутака. Застрелился Орджоникидзе. Последним в 1938 году репрессировали Власа Яковлевича Чубаря. Конечно, его поведение стало другим. На него сильно повлияло то, что он лишился опоры. Новые зампреды Совнаркома Микоян, Булганин, Каганович, Вознесенский были верными соратниками Сталина. Большая часть решений Совнаркома предварительно обсуждалась ближним кругом Сталина на его даче. И я точно знаю, что люди из аппарата Кагановича следили за каждым шагом Молотова и его помощников. Те, правда, вскоре начали отвечать им тем же.

О Коминтерне

В 1935-м, кажется, году он дал мне пригласительный билет на проходивший в Москве конгресс Коминтерна. Там была очень необычная для того времени в СССР обстановка. Делегаты, не глядя на докладчиков, ходили по залу, беседовали друг с другом, смеялись. А Сталин ходил по сцене позади президиума и нервно курил трубку. Чувствовалось, что вся эта вольница ему не нравится. Возможно, это отношение Сталина к Коминтерну сыграло свою роль в том, что арестовали многих его деятелей, и в их числе Визнера.

О Сталине

Человек он был, безусловно, умный и неординарный. А все остальное — результат саморекламы. Я видел, как Сталин постоянно и упорно демонстрирует окружающим, что он человек, который знает больше всех, видит дальше всех и понимает то, чего не могут понять другие. Возьмем, например, его проходы по коридорам Кремля. Это было одним из своеобразных ритуалов его культа. Идешь с бумагами, смотришь: сам, в окружении охраны. Впереди Сталина метрах в 25-30 шел один охранник. А за ним примерно в двух метрах шло еще два человека. Полагалось стать к стене спиной, держать руки на виду и ждать, когда он пройдет. Насчет того, как здороваться, никаких указаний не существовало. Я, к примеру, когда он проходил мимо меня, говорил: "Здравствуйте, товарищ Сталин". Он в ответ поднимал правую руку и молча шел дальше. Шел уверенно, размеренно, спокойно, причем смотрел не на того, кто с ним здоровался, а куда-то вдаль, впереди себя. Выражение лица было такое значительное, что я тогда думал: наверное, голова у него занята какими-то особыми мыслями, до которых нам, смертным, и не додуматься никогда. Только раз я видел на его лице другое выражение — полуироническое-полузлорадное. Он шел тогда от Молотова, с переговоров о включении в состав Советского Союза прибалтийских республик.

Тут мне приносят карточку с решением по первому вопросу. Смотрю, он сел. Передаю ему карточку. Он что-то черкнул. Возвращают мне карточку обратно, а подписи Сталина на ней нет. Только галочка карандашом. Непорядок! Передаю ему эту карточку снова. Он взглянул на нее, на меня и поманил меня пальцем. Подхожу. Он показал на галочку и говорит: "Эта птычка значит: я согласен. Понятно?" Это потом я понял, что он не всегда подписывал документы. Да и работал с ними тоже не очень охотно.

Был случай, когда Сталин советовался и с Ворошиловым. Тогда кто-то из наших профсоюзных деятелей предложил уменьшить крепость водки до 30 градусов. Вроде как и спирт будет экономиться, и с пьянством легче будет бороться. Возникли споры — снижать или не снижать, и Сталин позвал на Политбюро Ворошилова. Тот долго не думал. "Такую водку пить,— говорит,— все равно что зимой ходить в трусах!" Сталин засмеялся, и вопрос сняли.

На страхах играл лучше, чем Паганини на скрипке. Ведь как он давал задания? Всегда или сроки были нереальными, или приказ отдан так, что как ни выполни, все равно будешь виноват. Я помню, он приказал после войны построить на Украине какой-то завод за два года. У предсовмина Украины Коротченко собрались строители, проектировщики и стали доказывать, что в такой срок завод не построить никак. И начали убеждать Коротченко позвонить Сталину. Тот ответил кратко: "Кому голова не дорога, тот пусть и звонит!" И завод построили в срок.

Или вот еще пример. Когда в 1957 году исключали из партии Молотова и Маленкова (это было на партсобрании аппарата Совета министров в 14-м корпусе Кремля, в клубе, который потом переделали под зал заседаний Совета национальностей Верховного совета СССР), Молотов выступал дважды. Он посчитал, что в первый раз выступил неудачно, и попросил слова еще раз. Ему начали прямо говорить: что это вы пытаетесь оправдываться, вы же голосовали всякие расстрельные списки? Он отвечал: "Да, голосовал. Но когда проголосовал Сталин, попробовали бы вы проголосовать против".

Знаете, даже тогда чувствовалось, насколько сильно боялись Сталина даже его ближайшие сподвижники. Это ведь сидело где-то глубоко еще многие и многие годы. Доходило до казусов. Уже после XX съезда и начала борьбы с культом личности на пленуме ЦК выступал академик Юдин. Партийный философ, но мужик замечательный. Заканчивает выступление и вдруг по привычке как крикнет: "Да здравствует товарищ Сталин!" В первый момент у многих руки рефлекторно сложились для хлопков. А потом — полная тишина. Юдин сообразил, что маханул лишнего, и говорит: "Извините, я, кажется, ошибся".

Как-то он шел по ЦК мимо отдела по работе с женщинами и вдруг услышал, что там все громко смеются. Он остановился, повернулся к охраннику и сказал: "Чтобы этого больше не было!" Охранник передал, кажется, Маленкову. Тот стал ломать голову: чего чтобы больше не было — смеха, отдела или его сотрудников? Долго думали, пока наконец не приняли компромиссный вариант — ликвидировать отдел, но людей, работавших в нем, не сажать.

Он готовил себе место в истории очень серьезно. Особенно ярко это стало заметно на пленуме ЦК, проходившем вслед за последним сталинским XIX съездом партии. Он тогда начал резко критиковать Молотова и Микояна. Говорил о том, что они имеют заслуги, но все равно ощущение было такое, что обоих не сегодня-завтра арестуют. Причем у меня тогда появилось ощущение, что вождь просто хочет убрать последних людей, которые помнят то время, когда он был простым смертным. И после его кончины могут начать об этом вспоминать.

О передаче Крыма

Это Хрущев сделал спьяну. Тогда приехали в Москву руководители из Киева, Никита с ними до утра принимал, и под выпивку с закуской хитрые украинские ребята уговорили его передать им Крым. На следующий день все было оформлено соответствующим решением.

О соратниках Хрущёва

Настоящих хрущевцев было маловато. А из тех, кто сохранял преданность ему, большинство были сильно недалекими. Фрол Романович Козлов, например, хоть и сидел в Президиуме ЦК, был недалеким просто до тупости, к тому же еще малограмотным. Таким же был и секретарь ЦК Кириченко. Козлов двух слов не мог сказать без мата. А с Кириченко они беседовали на языке забулдыг у пивной. Я как-то присутствовал при их беседе. Если ее перевести на литературный язык, то была она такой. "Ну, что будем решать?" — спрашивает Козлов. "Хочешь не хочешь,— отвечает Кириченко,— а решать что-то надо. А то Никита узнает, что мы ничего не решили, и будет опять орать: "Для чего я вас, дураков, на эти места посадил, когда вы ничего сами решить не можете?"". Помню, Фрол Романович на всех документах, что мы ему направляли, писал: "В отдел ЦК... Доложите свое мнение". Такие верные сторонники и довели Хрущева до отставки.

О приписках

В Усть-Каменогорске нас поселили в особняке приемов обкома. Утром спускаемся к завтраку, а там стол ломится от еды: накрыто человек на тридцать. А нас семеро: Косыгин, два его помощника, я, председатель Совмина Казахстана Кунаев, второй секретарь казахского ЦК Соломенцев и хозяин — секретарь обкома. На подобные приемы и угощения тратились, а еще чаще списывались огромные деньги. Я помню, мне как-то принесли для оплаты счет за отдых на госдаче в Пицунде министра угольной промышленности Засядько. Сумма указывалась какая-то совершенно немыслимая, а в раскладе продуктов было написано, что за месяц на него израсходовали 2600 яиц! А он мне как-то говорил, что с детства не переносит ни яичницы, ни вареных яиц.

О Брежневе

Брежнев с самого начала хотел быть первым среди равных и все время стремился показать, что он все-таки главнее Косыгина и Подгорного. Например, захотел иметь кабинет не только на Старой площади, но и в Кремле. И нам пришлось освободить и отремонтировать для него и его аппарата третий этаж Казаковского корпуса. Перед окончанием ремонта я пошел посмотреть, все ли сделано как надо. Захожу в комнату отдыха за кабинетом, предназначенным для Брежнева, а там уже сам Леонид Ильич. Стоит перед зеркалом, брови укладывает. Здороваюсь, а он отвечает: "Привет!" И продолжает расческой работать. Неудобно, черт! Рабочие же кругом ходят, а ему хоть бы хны.

Брежнев установил пропорцию: сколько в программе "Время" нужно показывать его и во сколько раз меньше — Косыгина.

О Кириленко

К тому времени Кириленко впал в маразм, но продолжал "работать". Требовал, чтобы все вопросы промышленности и строительства согласовывались с ним. Приходит к нему один из секретарей обкомов, докладывает о разворачивающейся стройке. А Кириленко давай кричать, что в его области такой завод не нужен. "А вот Леонид Ильич сказал, что нужен",— возражает секретарь. "Вы мне бросьте вбивать клин между мной и генеральным секретарем! Мы с Леонидом Ильичем всегда думаем,— и замолчал, никак не мог вспомнить слово "унисон",— в один унитаз!" А под конец своей работы в ЦК он потерял способность читать и писать. Его привозили на Старую площадь, и он сидел в кабинете за пустым столом.

О Громыко и гонке вооружений

Докладывал о них практически всегда Громыко. Говорил он всегда очень ясно, не подглядывая в записи. Гришин, тот даже на Политбюро, среди своих, все читал по бумажке. А Громыко нет. Но любые прописные истины он изрекал с видом оракула. Вот если мы поступим так-то, то произойдет то-то, а если не поступим, то не произойдет. Они его слушали, открыв рты. Особенно когда он говорил про американскую угрозу и про наше отставание в обороне. После этого обязательно встревал Устинов и начинал объяснять, сколько и каких видов вооружений ему не хватает, чтобы заокеанских подлецов догнать и перегнать. Тихонов несколько раз у меня на глазах пытался им возражать: мол, может быть, обойдемся без этих оружейных систем, может, с их созданием можно и подождать? Ну тут они на него всем скопом наваливались и проталкивали решение о выделении дополнительных средств.

Об угасающем Брежневе

Я помню заседание Политбюро, на котором в последний раз при Брежневе обсуждался проект пятилетнего плана. Обычно после этого были выступления. А тут после сорокаминутного доклада Тихонова было видно, что Брежнев изнемогает от усталости. Встал Устинов и начал говорить о том, что в нашей промышленности тридцать процентов металла уходит в отходы. Брежнев прервал его: "Дмитрий Федорович, мы про план говорим, а ты — про стружку. Ты план-то одобряешь?". "Одобряю",— отвечает. На том Политбюро и закончили.

Об угасающей экономике

Одной из основных причин застоя в экономике были непомерные военные расходы. А второй по важности — дисбаланс цен: одежда была непропорционально дорога, продукты — дешевы. Мы подготовили реформу цен. Я как сейчас помню, что рост цен на продовольственные товары должен был составить 4,2 миллиарда рублей. На ту же сумму предполагалось снизить цены на промтовары. Решение должно было вступить в силу 15 ноября 1982 года. Но 10 ноября умер Брежнев. На Политбюро решили, что теперь не время. Потом мы напомнили о реформе цен Андропову. Тот замахал руками. "Вы что,— говорит,— хотите, чтобы я начал руководство страной с повышения цен на хлеб? Ни за что!" После его смерти по той же причине от изменения цен отказался сменивший его Черненко. У пришедшего к власти после его смерти Горбачева были буквально те же резоны. Мы поднимали этот вопрос уже без Тихонова в 1987 году. Но тогда Политбюро решило, что ситуация в экономике улучшается и в изменении цен необходимости нет. Что получилось, все видели.

О Рыжкове и каюке

Был скандал с попыткой приватизации дачи, уже третьей, той самой гришинской, которую для него все-таки отремонтировали. Потом со строительством элитного жилого дома в самом центре Москвы, где поселились Рыжков, семья его дочери и некоторые приближенные. Скандалов могло бы быть гораздо больше, если бы журналисты могли увидеть некоторые распоряжения правительства. Каким-то кооперативам предоставлялись немыслимые права, для Совмина закупались в огромных количествах импортные радиоприемники и лифчики. Причем все эти бумаги в нарушение установленного порядка проходили мимо управления делами, мимо меня. Затем, как писали газеты, с согласия внешнеэкономической комиссии Совмина был образован печально знаменитый АНТ, который должен был вроде бы за границей менять наши танки на западный ширпотреб. Словом, правительство превращалось в какую-то биржу.

Рейтинг советских премьеров

Самым сильным, безусловно, был Косыгин. Потом Молотов, Сталин, Маленков, Тихонов, Булганин, Хрущев, Рыжков.
Tags: "Власть", СССР, история, как жЫть раньше, общество, характеры, эффективная советская экономика
Subscribe

  • ЧТД

    В 2013 году любовь к России перевесила чувство самосохранения у европейских марионеточных внешнеполитиков, и данные Януковичу гарантии были смыты в…

  • Как же ***бал этот ваш "кабмин"...

    Всё чаще в российских СМИ вместо русского "правительство" используется украинское "кабмин". Ладно бы какие-то шлакосми, экономящие на авторах и…

  • Апофеоз некомпетентности

    Врио губернатора Белгородской области Вячеслав Гладков решил провести эксперимент и записаться к себе на прием, сделать это у него не получилось. «…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • ЧТД

    В 2013 году любовь к России перевесила чувство самосохранения у европейских марионеточных внешнеполитиков, и данные Януковичу гарантии были смыты в…

  • Как же ***бал этот ваш "кабмин"...

    Всё чаще в российских СМИ вместо русского "правительство" используется украинское "кабмин". Ладно бы какие-то шлакосми, экономящие на авторах и…

  • Апофеоз некомпетентности

    Врио губернатора Белгородской области Вячеслав Гладков решил провести эксперимент и записаться к себе на прием, сделать это у него не получилось. «…