nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Categories:

Накануне коллективизации. Часть I

ТОВАРНЫЙ ГОЛОД И КРИЗИС ХЛЕБОЗАГОТОВОК

Тенденция к игнорированию экономических законов проявилась в первом полугодии 1927 г. в отказе повысить заготовительные цены на зерновые культуры. И до войны, и в первые годы нэпа они весной повышались, чтобы компенсировать продавцам хлеба их дополнительные затраты по хранению и неизбежные потери. В 1927 г. твердо проводился курс на стабильность заготовительных цен. Он являлся звеном обшей политики нажима на крепкие крестьянские хозяйства, в которых весной концентрировалась основная часть свободных излишков, т.е. запасов зерновых, за вычетом собственных потребностей и страховых фондов. По данным крестьянских бюджетов, на 1 апреля 1926 г. у 11% хозяйств концентрировалось 76% таких свободных излишков . Предполагалось, что стабильность заготовительных цен может предотвратить и рост цен на внутридеревенском рынке, т.е. облегчить беднякам, не имеющим запасов, весенние закупки хлеба у зажиточных крестьян. Имелся у авторов идеи стабильности заготовительных цен и другой замысел — приучить крестьян как можно быстрее продавать излишки хлеба, так сказать, воспитать их. Но такой метод воспитания, который противоречил требованиям экономики, не мог принести успеха.

Стабильность заготовительных цен фактически означала их снижение в реальном выражении по отношению к осеннему уровню. Как подчеркивал руководитель торговой секции Госплана СССР Н.Виноградский, для того чтобы приравнять весенние цены к осенним в реальном выражении, их надо было повысить примерно на 10%. В 1927 г. этого сделано не было и крестьяне отреагировали сокращением продажи зерна. Плановые хлебозаготовки в первом полугодии 1927 г. резко уменьшились. За январь — март было заготовлено 54,7% зерновых хлебов по сравнению с заготовками предыдущего квартала, а во II квартале темп падения даже увеличился — было заготовлено только 41,5% от заготовок I квартала. И такое снижение происходило, несмотря на ожидаемый хороший урожай. Непроданное государству зерно крестьяне потратили на корм скоту и увеличение своих запасов.

Недостаточный уровень заготовительных цен на зерновые весной 1927 г., накануне сева яровых культур, явился одним из основных факторов, определивших резкое снижение темпа роста посевных площадей под зерновыми. Его действие усиливалось тем, что перед весенним севом были повышены заготовительные цены на лен и маслосемена и введены налоговые льготы для производства технических культур. Эти меры были необходимы для обеспечения промышленности сырьем, но их сочетание с реальным снижением заготовительных цен на зерновые привело к тому, например, что посевная площадь под такой важной культурой, как яровая пшеница, увеличилась в 1927 г. всего на 0,7%, в то время как в 1926 г. на 20%.

Наряду с экономически необоснованной политикой заготовительных цен на зерновые весной 1927 г. были приняты и другие недостаточно продуманные решения, положившие начало процессу нарушения хозяйственного равновесия. Этот процесс был связан прежде всего с отходом от осторожной денежно-кредитной политики. Вопреки обычному сезонному сжатию кредита и денежного об-ращения во II квартале 1927 г. Госбанк предоставил новых кредитов на 310,7 млн. руб. против 30,1 млн. руб. в соответствующем квартале 1926 г., а денежная масса в обращении увеличилась на 135,8 млн. руб. против 10 млн. руб. в 1926 г. Этот рост был вызван несколькими причинами. Прежде всего, в это время выяснилось, что при составлении бюджета на 1926/27 хозяйственный год был переоценен доход от железнодорожного транспорта. Он фактически оказался меньше ожидаемого из-за изменения структуры грузов и дальности перевозок. Покрытие дефицита транспорта (около 130 млн. руб.) было произведено не столько за счет мобилизации бюджетных ресурсов, сколько путем привлечения дополнительных кредитов.

Другой причиной явилось широкое развертывание капитальных работ в промышленности. В первом полугодии 1926/27 г. было выполнено только 30% годового плана, и основная тяжесть этих работ легла на весну. Значение этого фактора усиливалось тем, что в феврале 1927 г. правительство приняло решение увеличить размер капиталовложений в промышленность до 948 млн. руб., а в мае эта цифра была увеличена до 972 млн. руб. Одновременно после пересмотра коллективных договоров в марте 1927 г. начался рост зарплаты работников и увеличение их численности. Потребность промышленности в денежных знаках увеличилась, а внутрипромышленное накопление уменьшилось вследствие снижения промышленных цен. В феврале 1927 г. было принято постановление СТО, которое обязывало снизить розничные цены к 1 июня на 10% по сравнению с уровнем цен на 1 января. Это постановление было в основном выполнено, причем примерно наполовину за счет снижения отпускных цен промышленности и наполовину за счет товаропроводящей сети. Само по себе снижение промышленных цен было необходимо как для сближения их с мировым уровнем, так и для сжатия „ножниц" между промышленными и сельскохозяйственными ценами.

Но снижение цен производилось не посредством совершенствования производства и снижения себестоимости, а наиболее простым путем — за счет прибылей промышленности и торговли, а порой и за счет оборотных средств. По оценкам, недовыручка государственной промышленности, торговли и кооперации вследствие снижения цен измерялась в сумме около 300 млн. руб. Понятно, что такой путь снижения цен породил усиленный спрос на кредит. Сыграла свою роль в расширении кредита весной 1927 г. и кампания по контрактации посевов технических культур, на проведение которой Госбанк выдал системе сельскохозяйственного кредита в размере около 50 млн. руб.

Рост кредита и эмиссии совпал с внеэкономическим фактором — слухами о войне. Они ускорили оборот денег и еще больше обострили напряженность в денежно-кредитной сфере. Впервые об опасности войны заговорил публично Н.Бухарин в январе 1927 г. на Московской губернской партийной конференции. Он исходил не из каких-то конкретных фактов, указывавших на реальность этой угрозы, а из схоластических теоретических предпосылок. Его охотно поддержал на той же конференции нарком обороны К.Ворошилов. Начавшиеся после этого среди населения разговоры о близкой войне, однако, не получили широкого развития, ибо не было фактов, которые могли бы убедительно свидетельствовать о серьезном ухудшении международного положения. В начале марта содействовал прекращению слухов о войне и Сталин, заявив, что реальной угрозы в ближайшее время нет.

В мае 1927 г. резко ухудшились отношения с Англией. 12 мая английская полиция совершила налет на советское торгпредство в Лондоне, а в конце мая были разорваны дипломатические отношения. 7 июня в Варшаве был убит русским эмигрантом советский полпред в Польше П.Войков. Реальной угрозы войны не было, но Сталин в этот момент пришел к выводу, что ухудшение международной обстановки можно использовать во внутриполитических целях, ибо оно дает повод ужесточить режим в стране как по отношению к „буржуазным элементам", так и к оппозиции в партии.

В середине мая были арестованы в качестве заложников ряд потомственных аристократов, служивших в различных советских учреждениях. В начале июня в течение нескольких дней в разных городах произошли события, носящие по сути провокационный характер. Так, в Москве, на Лубянке, в доме, расположенном рядом со зданием ОГПУ, была обнаружена бомба и, как утверждалось, предотвращен сильный взрыв. В Ленинграде, вечером, в комнату, где проходило заседание семинара по историческому материализму, были брошены две бомбы, одна из которых взорвалась и ранила многих участников семинара. Под Минском сошла с рельсов дрезина, на которой ехал помощник уполномоченного ОГПУ по Белоруссии, погибший в результате этой аварии. Во всех этих действиях были обвинены английские шпионы. На следующий день после убийства Войкова решением коллегии ОГПУ без суда были расстреляны 20 человек из числа заложников. С того времени на протяжении многих лет в стране раскрывались террористические и шпионские группы, постоянно поддерживалась обстановка осажденной крепости.

В июле 1927 г. Сталин уже прямо заявил о реальной угрозе войны. В том же месяце была проведена „неделя обороны", в ходе которой собирались средства на цели обороны и около полумиллиона человек вступили в Осавиахим. В августе — сентябре были проведены пробные мобилизации.

В тот же период стало заметно ухудшаться отношение к беспартийным специалистам, занимавшим видное положение в хозяйственном аппарате. В июле в органе ЦК журнале „Большевик" (№13) появилась статья Г.Зиновьева „Манифест кулацкой партии", в которой Н.Кондратьев обвинялся в пропаганде враждебных Советской власти взглядов, в защите кулачества и нэпманов. Примечательна была не сама статья одного из лидеров оппозиции, который не стеснялся в выражениях даже тогда, когда критиковал партийное руководство. Важнее было примечание от редакции, в котором выражалось согласие с политической характеристикой „кондратьевщины", данной Зиновьевым, хотя и отрицалось наличие кулацкой партии в стране.

Международная и внутренняя напряженность, возникшая летом, вызвала явное беспокойство среди населения. Возник ажиотажный спрос, обострился товарный голод как на продовольственные, так и на промышленные товары. Этому спросу не было противопоставлено соответствующее предложение. Наоборот, во II квартале 1927 г. валовая продукция отраслей крупной государственной промышленности, производящих предметы широкого потребления, уменьшилась на 9,2% по сравнению с предыдущим кварталом. Частично это уменьшение носило сезонный характер и было связано с отпусками рабочих, но, кроме того, значительную роль сыграла нехватка сырья для легкой промышленности, особенно льна.

Напряженное положение стало складываться на рынке некоторых продовольственных товаров, в частности пшеничной муки. Под влиянием слухов о войне население бросилось закупать ее впрок. Показательны следующие данные о динамике запасов пшеницы и пшеничной муки у крупных торговых организаций потребляющей полосы (тыс. пудов):
Год 1 апреля 1 июля
1926  5512     5530
1927  7401     3694

Такое падение запасов произошло несмотря на то, что подвоз пшеницы и пшеничной муки за апрель — июль 1927 г. был выше прошлогоднего — 23,8 и 19 тыс. вагонов соответственно. По расчетам ЦСУ и Наркомторга во II квартале 1927 г. население закупило впрок около 25 млн. пудов хлеба.

В следующем квартале (июль — сентябрь) процесс нарушения хозяйственного равновесия углублялся. Показателем ажиотажа на рынке может, например, служить такой такой факт. В июле в Москве и Московской губернии за 2-3 недели распродали такое количество соли, которого при нормальном спросе хватало на 2-3 месяца.

В условиях ажиотажного спроса требовалось вести особенно осторожную кредитно-денежную политику. При составлении кредитного плана на квартал эмиссия была запроектирована в размере 75 млн. руб. Но удержаться в пределах такой сравнительно скромной цифры не удалось. Широкое развитие капитальных работ в промышленности, на которые нередко тратились оборотные средства, влекло за собой усиление кредитования тяжелой промышленности,где в основном велись капитальные работы, и снятие трестами и синдикатами денег со своих расчетных счетов. А это вынуждало прибегать к дополнительной эмиссии, которая составила за квартал 208,6 млн. руб.

Рост денежной массы в обращении сопровождался сезонным уменьшением производства товаров широкого потребления. В результате такие товары, как мануфактура, посуда, кровельное железо, обувь, начали исчезать с рынка. Для того, чтобы как-то обеспечить рабочих дефицитными товарами, в Москве и Ленинграде в сентябре были испробованы формы распределения, отличные от нормальной торговли. Так, в Москве было выделено несколько магазинов, в которых товары продавались только членам рабочей кооперации при предъявлении членской книжки. Сразу же возникли перепродажи и другие нарушения. За месяц было изъято 4 тыс. книжек за передачу другим лицам (не членам кооперации) и конфисковано 2 тыс. книжек за вклеивание в них новых страниц для повторного получения дефицита. В Ленинграде на ряде крупных предприятий была организована продажа дефицитных товаров по спискам, причем с получивших товары брали расписки о том, что они не будут их перепродавать.

Параллельное усилением дефицита промтоваров в III квартале 1927 г. обострился и недостаток некоторых продовольственных товаров — пшеничной муки, соли, сахара, подсолнечного масла. Тем не менее хлебозаготовки в начале новой заготовительной кампании шли успешно. Третий подряд урожайный год побуждал тех крестьян, у которых остались достаточные запасы от прошлогоднего урожая, продать их, чтобы освободить амбары для нового зерна. Но этот успех был достигнут за счет сравнительно высокого для повторного урожая уровня заготовительных цен. Согласно данной в начале июля директиве правительства уровень заготовительных цен в новой кампании должен был быть примерно таким же, как и в прошедшей. Однако фактически в июле и августе заготовительные цены на хлебопродукты были выше, в частности, и потому, что качество зерна нового урожая было выше, а за лучшее качество по сравнению с базовым были установлены надбавки (бонификации). В июле и августе заготовительные цены были выше цен 1926 г. соответственно на 7,3 и 9,1%.

В начале сентября в печати и в хозяйственных органах развернулась острая дискуссия о том, надо ли снижать заготовительные цены на зерновые. Представители Наркомата торговли выступали за снижение. Они рассматривали его как необходимую меру для борьбы с инфляционными тенденциями в экономике и считали, что снижение цен не приведет к падению хлебозаготовок, ибо, по оценке Экспертного совета ЦСУ, у крестьян остались большие запасы хлеба от урожая прошлого года, да и снижение промышленных цен, по их мнению, давало основания для снижения хлебных цен. Все эти аргументы опровергались большинством экономистов, представителями Наркоматов земледелия и финансов.

Вопрос подробно рассматривался на объединенном заседании СНК РСФСР и ЭКОСО РСФСР, состоявшемся 11 сентября 1927 г. Выступивший на нем с докладом П.Попов, один из руководителей Госплана РСФСР, подчеркнул, что ЦСУ преувеличивает количество хлеба в стране, ибо если бы запасы были так велики, то хлебозаготовки шли бы успешно при менее высоких ценах. Он указал, что хлебофуражный баланс ЦСУ построен на весьма приблизительных статистических методах и находится в противоречии с реальной рыночной обстановкой. Снижение промышленных цен также не могло служить основанием для снижения хлебных цен, потому что в условиях товарного голода на промтовары крестьяне не могли их купить по сниженным ценам в кооперации, а в частной торговле цены на дефицитные товары были в 1,5-2 раза выше. В принятом постановлении СНК и ЭКОСО выступили против снижения заготовительных цен на зерновые, отметив, что оно может привести к провалу хлебозаготовок.

Тем не менее во второй половине сентября было решено начать снижение заготовительных цен. Например, в 6-й пятидневке сентября заготовительные цены на рожь уменьшились по сравнению с 6-й пятидневкой августа на 5,3%, а на пшеницу — на 6,8% . Это снижение цен оказало свое влияние на ход хлебозаготовок. Началось постоянное сокращение их уровня. Но было бы ошибкой считать, что его вызвало только снижение цен. Оно оказало психологическое воздействие на крестьян, но их реальные экономические интересы были сильнее затронуты другими факторами — прежде всего инфляцией и товарным голодом на промтовары.

А эти явления были, в свою очередь, связаны со значительным расширением капитального строительства в IV квартале 1926/27 г. Годовой план капитальных работ был увеличен до 990 млн. руб., а фактическое выполнение превысило эту цифру почти на 100 млн. руб. Эти капитальные затраты вели к нарушению равновесия в народном хозяйстве не только из-за своей величины и направленности — более 71% пошло на развитие промышленности группы „А", но и вследствие их неэффективного использования. Обследования капитального строительства, проведенные в 1927 г., выявили целый ряд серьезных недостатков. В технико-экономических обоснованиях расчеты велись „на глазок", преуменьшались затраты и преувеличивался ожидаемый результат. Вместо тщательно проработанных проектов и финансовых планов чаше всего имелись только эскизные, ориентировочные наброски, приблизительные расходные сметы на данный строительный сезон, наспех проверенные и утвержденные. Отсюда неизбежно возникали переделки, были случаи несвоевременного или даже ненужного строительства, неудачного выбора места. Распыление средств по многим объектам вело к „долгострою". Заявки на оборудование, в том числе импортное, плохо согласовывались с ходом строительства. Результатом действия всех этих факторов явилось значительное удорожание строительства. Реальная стоимость нередко в 2-3 раза превышала первоначальную смету.

Показательный пример привел А.Рыков в докладе на XV съезде партии. В Фергане началось строительство хлопчатобумажной фабрики при следующих условиях: в 4-5 километрах от железной дороги, в 17 верстах от питьевой воды, в 14 верстах от воды для производства и в таком месте, где отсутствовали жилища для рабочих и служащих. „Как будто нарочно выбрали самое необитаемое и плохое место в нашем Союзе", — прокомментировал Рыков эти условия под смех зала. А в результате такого выбора места один куб. метр земляных работ обходился в 14 руб. вместо 4 руб. 50 коп.

Принципиальным дефектом капитального строительства являлся общий подход к реконструкции промышленности, при котором во главу угла ставились чисто технические вопросы вне всякой связи с экономическими аспектами. Как указывалось в еженедельнике „Финансы и народное хозяйство", „строятся новые грандиозные, по последнему слову техники, заводы, в то время как целесообразнее было бы незначительными затратами расширить и улучшить действующие заводы. Воздвигаются фабрики для выпуска имеющейся в изобилии продукции, которая с успехом и по более дешевой цене могла бы вырабатываться кустарными предприятиями".

В результате в капитальном строительстве сложилось положение, которое Рыков на заседании СНК 5 июля 1927 г. охарактеризовал риторическим вопросом:„Значит, строим дорого, зря и плохо?" Увеличение капитальных затрат отнюдь не сопровождалось соответствующим ростом числа построенных объектов, готовых выпускать продукцию. Один из ведущих экономистов, член президиума Госплана В.Громан сформулировал в то время такой парадокс: „Чем больше объем капитальных затрат, тем меньше объем капитальных работ".

Можно выделить две основные причины недостатков в капитальном строительстве. Первая состояла в характере финансирования. Капиталовложения предоставлялись тресту государством, и он рассматривал их как бесплатные и безвозвратные даже тогда, когда они давались не на бюджетных основаниях, а в порядке долгосрочного кредита. У хозяйственников укоренилась мысль о том, что в случае каких-либо финансовых затруднений вопрос о сроках погашения ссуды и о размерах процента может быть пересмотрен. По существу, здесь проявилась фундаментальная проблема экономики, основанной на государственной собственности, — как обеспечить действительно высокий уровень экономической ответственности за расходование государственных средств.

Другая причина дефектов капитального строительства заключалась в недостатке высококвалифицированных технических и экономических кадров, способных тщательно разработать проект строительства и организовать его реализацию. Дефицит специалистов был одним из основных препятствий росту народного хозяйства. На это обращал особое внимание председатель ВСНХ Ф.Дзержинский. Выступая в июле 1925 г. на совещании по подготовке специалистов, созванном Рыковым, он заявил, что его пугает не столько недостаток средств, бедность и огромность задач, которые стоят перед страной, сколько нехватка кадров, которые могли бы разрешить эти задачи. И действительно, степень дефицита материальных и финансовых ресурсов зависела от эффективности их использования, от того, куда они направлялись, т.е., в конечном счете, от наличия специалистов, призванных решать все эти задачи. Нехватка специалистов была вызвана, в первую очередь, гражданской войной и эмиграцией многих из них. Например, из 121 руководящего работника 17 металлургических заводов Юга, занимавшего до революции должность директора, главного инженера, начальника цеха, 69 уехало за границу. Но дело было не только в нехватке специалистов. Важно было и отношение к их рекомендациям со стороны руководящих органов. Во втором полугодии 1927 г. все чаще игнорировались мнения высококвалифицированных экономистов, усиливалась тенденция к пренебрежительному отношению к требованиям науки.

Новым шагом в этом направлении явилось выступление Бухарина 12 октября 1927 г. на 8-м Московском съезде профсоюзов, где он заявил, что „можно и нужно перейти к более форсированному наступлению на капиталистические элементы, в первую очередь, на кулачество". В своих последующих речах Бухарин подробнее разъяснил свой лозунг. Он имел в виду экономическое наступление на основы сохранения кулачества, на ту почву, которая его питает, т.е. переход к коллективизации, причем на добровольной основе. Но условий для такого перехода не было.

На практике местные партийные органы восприняли бухаринский лозунг как призыв к дальнейшему ужесточению отношения к зажиточным крестьянам. В свете начавшегося падения хлебозаготовок он был, мягко говоря, несвоевремен. Отрицательные последствия этой политики выявились уже осенью. Крестьяне, лишенные весной избирательных прав, сократили посевы озимых культур. Например, в Сибири, где избирательных прав было лишено 73,5 тыс. крестьян , посевная площадь под озимыми зерновыми сократилась на 7,2%.

Дальнейшее ухудшение отношения к зажиточным крестьянам явилось одной из причин того, что во II квартале хлебозаготовительной кампании (октябрь — декабрь) заготовительные цены продолжали снижаться. Квартальный индекс заготовительных цен плановых заготовителей на зернопродукты снизился по сравнению с предыдущим кварталом на 6%. Одновременно сохранялся товарный голод на промтовары, хотя предметов широкого потребления было произведено промышленностью на 25,5% больше, чем в предыдущем квартале. Сказывалось значительное превышение платежеспособного спроса над предложением в предыдущий период. Особенно страдало снабжение деревни, так как промышленные изделия оседали в городах. В последнем квартале 1927 г. обороты по продаже низовой кооперативной сети в городах возросли на 23,8% по сравнению с предыдущим кварталом, в то время как на селе только на 8,3%.

В этих условиях начавшееся в 3-й декаде сентября снижение хлебозаготовок стало превращаться в стремительное падение. В октябре плановые заготовки зерновых хлебов уменьшились по сравнению с сентябрем на 22,3%, а в ноябре по сравнению с октябрем на 35,3% . Такое падение хлебозаготовок вызвало естественный вопрос — а правильно ли определило летом ЦСУ крестьянские запасы от предыдущего урожая и валовой сбор текущего года? В середине ноября Экспертный совет ЦСУ вновь рассмотрел хлебофуражный баланс и подтвердил свои прежние оценки. Падение хлебозаготовок он объяснил только рыночными условиями. И лишь после окончания хлебозаготовительной кампании ЦСУ признало, что оно переоценило запасы к началу сбора нового урожая на 139 млн. пудов и новый валовой сбор на 153 млн. пудов. Просчет в оценке запасов был связан с недооценкой расхода зерна на корм скоту в 1926/27 г., который крестьяне увеличили под влиянием рыночной конъюнктуры. Этот просчет отражал общий недостаток статистических методов, основанных на нормах и нормативах, использующих предыдущий опыт и не способных принимать во внимание непредсказуемые изменения в поведении хозяйствующих субъектов, зарождение новых процессов.

Особенно большое распространение эти методы получили в Госплане при разработке 5-летнего плана. Многие крупные экономисты указывали на недостатки статистических методов, на то, что они имеют ограниченную область применения. Один из ведущих экономистов Госплана В.Базаров подчеркивал, что балансовый метод является очень приблизительным, грубым, и когда необходимо получить оценки поточнее, следует использовать более чувствительные инструменты анализа рыночной конъюнктуры. Он писал: „Правильно построенный индекс товарных цен представляет гораздо более чувствительный прибор для изучения рыночных соответствий и несоответствий, нежели сплошной учет всех поступающих на рынок товаров (предполагая даже, что такой учет мог бы производиться с обычной для хозяйственной массовой статистики степенью точности)".

Продолжение в следующем посте.
Tags: СССР, история, коллективизация, эффективная советская экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments