nilsky (nilsky_nikolay) wrote,
nilsky
nilsky_nikolay

Category:

О новом устройстве государственной кредитной системы

Доклад министра финансов Е. Ф. Канкрина Александру I
11 (23) мая 1824 г.
Министр финансов имеет счастье представить в. и. в-ву примерное соображение о нынешнем положении кредитных дел в Европе, о последствиях от случившихся перемен, для России предвидимых, о разных способах исправления и о предполагаемом от сего коренном улучшении финансов, ибо выгоды, смотря по мерам, кои будут приняты частью к 1825 г., частью чрез несколько лет, могут составить 15, 19, 27 и даже до 34 млн. руб. в год.
Министр финансов по великой важности сего предмета, требующего во всяком случае рассмотрения, осмеливается испрашивать высочайшее соизволение о внесении сих секретных соображений в Комитет финансов для предварительного совещания, причем себе долгом вменяет всеподданнейше докладывать в. в-ву, что при упадке многих доходов вышеписанным способом надеется покрывать дефицит, облегчить некоторые тягостные налоги и уменьшить платимую ежегодно иностранным капиталистам дань.
Сверх того министр финансов испрашивает высочайшее соизволение входить под рукою в предварительные совещания с некоторыми чиновниками и банкирами, не открывая им намерение правительства.
Министр финансов генерал-лейтенант Канкрин
Помета Александра I: Исполнить. С.-Петербург, 11 майя 1824 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ
О новом устройстве государственной кредитной системы

Переложение государственных долгов на меньшие проценты, начатое сей весной в Англии, а особливо во Франции, есть такое происшествие, которое должно иметь важнейшие последствия не токмо на финансы, но и во всех отношениях на внутреннее положение европейских государств.
Перемена сия произошла, без сомнения, от уверенности в следующих истинах:
а) что народы не в состоянии платить на долгое время толь высокие проценты, когда во многих землях сельская собственность приносит гораздо менее;
б) что, когда правительства достигли того, что в мирное время не имеют надобности жить долгами, тогда нет никакого счета разоряться во время мира платежом высоких процентов в том только предположении, чтоб в случае войны делать новые займы на выгоднейших условиях, ибо, во-
первых, высокий курс фондов представляет выгоду только в таком случае, когда есть в виду новые и беспрерывные займы; во-вторых, неизвестно, как скоро случится война, следовательно, неизвестна и мера пожертвований, делаемых в течение мирного времени на случай войны; в-третьих, самое опасение войны тотчас подействует на упадок фондов, следовательно, сделанные пожертвования частью могут быть напрасны; в-четвертых, испытанная теперешняя легкость делать займы обещает, естли не наверное, то по крайней мере с великой вероятностью, что в случае войны с некоторыми вящими пожертвованиями можно будет делать займы без затруднения, лишь бы не препятствовали какие-либо чрезвычайные обстоятельства, и что сии вящие пожертвования будут менее тех потерь, кои будут иметь место при платеже высоких процентов в течение значительной мирной эпохи.

Впрочем, само по себе разумеется, что не должно уронить кредит другими какими-либо несвойственными мерами, и тогда можно надеяться, что и за убавлением процентов фонды паки поднимутся, как то уже доказывается тем, что новые французские инскрипции по 100 за 75 возвысились (11 апреля) до 80.
Уверенность в сих истинах, по всей вероятности, будет иметь последствием, что также и другие государства, особливо Австрия, Пруссия, Бавария, Дания и пр., станут помышлять о понижении процентов по мере удобности каждого.

От сего возникнут для России два главные последствия:
1. Фонды наши, имея особую выгодность по причине высоких процентов, возрастут до такой степени, что действия определенного по кредитной системе капитала выкупа будут крайне затруднены. Случиться может, что наши 6% поднимутся до 125, но как первоначально казна за оные получила только до 85, то она должна бы переплатить до 40, следовательно, почти половину того, что получила. Засим ныне определенная сумма ежегодного выкупа была бы излишняя и вместе с тем потерялись бы всякие виды на постепенное толь нужное уменьшение наших долгов. Наконец, даже при уменьшении суммы выкупа действия оной были бы весьма слабы и убыточны.
2. Так как наши банки и сохранная казна платят за вклады по 5%, тогда как в чужих краях фонды приносить будут только от 3 до 4%, то опасаться должно, что наши банки и сохранная казна будут закиданы вкладами. Сие может случиться двояко:
а) по сие время наши банковые и ломбардные билеты имеют за границами ход только в Берлине и частью в Амстердаме — и неживой. Но впоследствии капиталисты и ажиотеры главных бирж не могут не открыть выгодности наших банковых вкладов, при коих за капитал, всегда готовый к возврату, получается 5%;
б) вместе с возвышением фондов многие, опасаясь будущего их упадка, могут решиться продать свои фонды и положить их в банки. Например, кто, продав свои 6% на ассигнации за 120, положит их в банк, тот будет также иметь 6%, а сверх того всегда готовый (disponible) капитал.

Таковое несоразмерное умножение капиталов (сверх умножения дел) будет иметь следующие опасные последствия:
1. Нельзя надеяться, чтоб все вступающие вклады можно было раздать на проценты с успешностью;
2. Но естли бы сие имело место, то во всяком случае умножались бы коренные невыгоды банковых институтов, обороты коих у нас допущены до совершенной несоразмерности. Высылка процентов за границы также умножилась бы, между тем как большая часть полученных капиталов, вероятно, возвратится иностранцам за предметы роскоши. Также умножилось бы опасение несоразмерных востребований вкладов, когда какие-либо обстоятельства подадут тому причины, отчего могут быть весьма затруднительные последствия.
Опасения сии, впрочем, несколько облегчаются тем, что наши банковые билеты не имеют всей той удобности для заграничных капиталистов, которые свойственны фондам, ибо сии последние удобнее могут переходить из рук в руки.
По всем сим уважениям видно, что сила обстоятельств, а не собственное побуждение заставляет и Россию принять меры к отвращению толь важных неудобств и опасений.

Но коль скоро приступить к таковым мерам, то справедливо, чтоб они были не токмо оборонительные, но чтоб из оных почерпнуть и действительную пользу.
Польза сия могла бы состоять в уменьшении процентов, в соразмерении капитала выкупа с нынешними обстоятельствами, а частью в самой уплате долгов известными уже способами.
Здесь возникают, однако, два важные вопроса:
вправе ли мы сие делать? Особливо относительно уменьшения процентов;
получим ли соразмерные выгоды?
Естли приложить к первому вопросу правила гражданской юриспруденции, то едва ли имеем таковое право; ибо в §25 устава Комиссии погашения долгов (едва ли не без точной надобности) сказано и на инскрипциях напечатано: «Никто не может быть против его желания принужден к обратному получению всего или части капитала, в бессрочном долге помещенного. Но дабы, с другой стороны, предоставить каждому более удобности обратить оный, когда пожелает, в наличные деньги, то Комиссия погашения долгов употребляет на выкуп оных особенный капитал погашения, ежегодно и отдельно от платежа непрерывных доходов на предмет сей определяемый».
Хотя сии слова допускают еще некоторое толкование, однако ни одно государство толь торжественно не отняло у себя права возврата занятых капиталов и поправления своих обстоятельств.

В Англии всегда законно разумеется, что занятые деньги могут быть возвращены; во Франции, хотя в прежних законах, во время Бонапарте сделанных, есть некоторое постановление насчет невозврата их, но по крайней мере об оном не напечатали на самих инскрипциях и при нынешней операции могли взять в помощь слова гражданского закона, в коем сказано: «La rente est rachetable par sa nature» — слова, впрочем, также нимало не определительные, ибо они не доказывают, что можно выплатить за непрерывный доход ровно по 100.

Но естли у нас взять во уважение:
а) что во время издания устава и сделания долгов нельзя было предвидеть, что другие державы решатся на таковые изменения, а на непредвидимое никто обязаться не может;
б) что Россия не может быть жертвой распоряжений других держав, кои сделаны без всякого участия ее, то по публичному праву можем находить достаточные причины следовать примерам, поставившим нас в необходимость переменить прежнюю систему.
Впрочем, естли бы иметь в виду одно убавление капитала выкупа, то дело было бы гораздо легче, но без понижения процентов сей капитал выкупа будет вообще малополезен, ибо должно будет выкупать долги за весьма высокую цену.

Что касается до вопроса выгод, то прилагаемые дри особом регистре расчеты доказывают:
1. Что никакое государство не находится в толь благоприятном положении к предприятию редукции процентов и самой уплаты долгов, как Россия, ибо между тем как другие должны приобретать способы к возврату капитала тем кредиторам, которые того потребуют, посредством новых займов и пожертвований, у нас находится в готовности в Комиссии погашения
ассигнациями до 70.000.000 руб.;
серебром на ассигнации 30.000.000 руб.
А сверх того полагается еще отложить в записной капитал до 8.000.000 руб. серебром, кроме того, в случае надобности, доходы Комиссии погашения долгов в сем 1824 г., в котором, вероятно, выкуп пойдёт очень неуспешно, и даже банки могут представить еще некоторые новые ресурсы.
2. Чтоб чрез совокупное действие понижения процентов, соразмерения капитала выкупа и самой уплаты долгов может быть выиграно на год до 34 млн. руб., следовательно, вместо 73 млн., ежегодно на кредитную систему полагаемых, потребовалось бы только до 39 млн.

Для достижения сей цели предполагаются следующие правила:
1. Шестипроцентные бессрочные займы обратить на пятипроцентные, а пятипроцентные — на четырехпроцентные. И естли бы всю массу обратить на четырехпроцентные, то выигралось бы еще более, а именно до 2.600.000 руб.
2. Срочные займы из сохранной казны, оставляя при 6%, облегчить рассрочкой уплаты капитала вместо 10 на 24 года по вновь предполагаемым правилам для ссуды, ибо сохранная казна в скором повороте сих денег не имеет надобности.
3. Капитал выкупа ограничить вообще 1%. Франция не имеет оного более сей соразмерности, а Англия только еще надеется оной достигнуть со временем, следовательно, нет никакой надобности иметь 2% выкупа, как у нас почти на все займы положено, тем более, что толь скорой уплатой долгов весьма отягощается государственное казначейство.
4. Вместе с вышеписанными действиями уплатить часть долга вовсе посредством имеющихся в готовности способов. Разные возможности по сему предмету, впрочем, изложены в записке.

Для дальнейшего объяснения сего плана должно привести здесь некоторые, впрочем частные, примечания:
a) исчисление А, у сего прилагаемое, составляет почти максимум, который на сей раз может быть ввиду, хотя некоторые фонды, во уважении соразмерности внесенных по оным денег, остаются с 5%, что, однако, может быть оспариваемо. Впрочем, может быть рассуждено будет не убавлять проценты по некоторым внутренним долгам, особливо неприкосновенным, хотя в том, по мнению министра финансов, не предвидится надобности;
b) о подробностях механизма переложения посредством ли премии или без оной, с содействием ли банкиров и с какими выгодами или без того, посредством ли лотерей или иначе, под предлогом ли уменьшения долга и вместе с тем понижения процентов или в другом виде и т. д.— обо всем сем ничего здесь не упоминается, ибо сие требует дальнейших впоследствии соображений; теперь же нужно только определить начала. Впрочем, при обдумывании сего механизма могут открываться еще разные виды и разные меры осторожности, особливо поддержания биржевого курса. Весьма еще важно то соображение, что может быть нужно переложить все ассигнационные долги на серебро или делать оные возвратными по известному курсу;
c) понижение процентов голландского займа требует дипломатических сношений. Впрочем, министр финансов имеет причины думать, что по крайней мере Англия на то склонна;
d) вся операция по уважению особенного нашего положения должна быть сделана постепенно, от срока до срока или по старшинству займов, или посредством лотереи так, чтоб всегда предназначено было при операции понижения процентов столько капитала, чтоб можно было удовлетворить тех, кои потребуют свои деньги назад. Первый срок уже при истечении своем покажет соразмерность возвратных платежей; вообще же невероятно, чтоб потребовали назад более четвертой части, и как переложение последует постепенно, то казна всегда властна будет поспешить или замедлить своими действиями. Вероятно, по 1826 г. и даже ранее переложение может быть совершено, но уплата долгов, по мере наличного капитала, может продолжаться долее. Что же касается соразмерения капитала выкупа, то оно может и должно иметь место с самого начала;
e) само по себе разумеется, что ежегодно отпускаемые Комиссии погашения 60 млн. руб. уже к 1825 г. сполна не нужны и что или сию сумму должно уменьшить, или, что может быть сперва благовиднее, на оную можно обратить проценты за долги государственного казначейства. По окончании же операции должно быть сделано совсем новое учреждение Комиссии погашения;
f) в расчеты вошли и те 6.500.000 руб., кои ежегодно назначены к сожжению, доколь не будет решено приступить вновь к таковому истреблению;
g) в сию операцию входит также фондирование посредством 1% выкупа тех долгов государственного казначейства, которые, по штилю финансов, еще суть плывучие, или нефондированные;
h) естественно, что план сей должен быть принят с согласия советов кредитных установлений и государственного, хотя в Комитете гг. председателей, но целое пространство оного и подробности мер и исполнения неудобно всем открывать, как то признано и во французских камерах, а потому должно предоставить потребную власть министру финансов, который о нужном обязан представлять Комитету финансов. Совет кредитных установлений уповательно согласится, ибо важнейшие здешние банкиры начали поговаривать, что таковая мера, для избежания разорения нашего, есть необходимое последствие мер французских.

Выгоды сего великого предприятия, дающего возможность покрыть годовые дефициты, поправить некоторые отрасли управления и облегчить некоторые тягостные налоги, толь очевидны и, можно сказать, толь огромны, что не требуют дальнейшего развития. Довольно сказать при сем одно то, что ежегодная дань, которую мы чрез проценты и выкуп высылаем за границу, весьма уменьшится, что с тем вместе поправится наш торговый баланс (в правильном разуме сего понятия) и уничтожится одна из главных причин упадка внутреннего нашего благосостояния. Равным образом вексельный курс впоследствии почувствует выгодное влияние, хотя сначала иногда несколько и потерпит.

Но вся сия лестная картина была бы одно сновидение, естли бы нельзя было найти способов согласить предлагаемые действия с положением наших банков. Выше сказано, что одно уменьшение процентов в других государствах даст нам опасение, кольми паче оное должно увеличиться, естли переложить наши собственные долги. В сем отношении непременно должно взять меры касательно банковых институтов, и тут представляются главнейше четыре пути:
1) оставить дело в настоящем положении, доколе необходимость перемен будет доказана самыми опытами;
2) принять меры к уменьшению количества новых вкладов и к поправлению невыгодности прежних чрез частные распоряжения, не касаясь общей перемены процентов, т.е. довольствоваться паллиативами;
3) привести проценты решительно на прежний размер, т.е. 5% за ссуды и 4% за вклады;
4) исправить вдруг всю банковую систему, т.е. прекратить прием новых вкладов, а прежние выплатить наличными деньгами или дать четырехпроцентные инскрипции на Долговую нашу книгу.
Что касается первого предположения, то на первый взгляд оно кажется рисковым, ибо большое зло может последовать прежде, нежели будет взята решимость о мерах лечения. Весьма важно и то, что благовиднее будет взять все меры, связанные с предполагаемыми операциями, одновременно и в совокупности.
Второе предположение могло бы заключаться в запрещении принимать вклады золотом; в затруднении вкладов серебром, определяя возврат их ассигнациями по курсу; в назначении шестимесячного срока вместо трехмесячного, в который не платятся проценты, естли капитал возвращается из банка до истечения его; в назначении 3% за капиталы, которые вынимаются в течение первого года, 4%, которые вынимаются в течение двух, и 5% для тех, кои будут лежать долее, с подробными, впрочем, на сей предмет правилами; в ограничении количества сумм для каждого билета или в назначении срока платежа, и для малых билетов в затруднении перехода билетов за границу, и другие меры по удобности.
Меры сии были бы легчайшие, но главный вопрос есть тот, будут ли достаточны; о сем будет объяснено впоследствии.
Третье предположение решительного уменьшения процентов была бы мера цельная, многие об оной поговаривают, но здесь должно решить следующие затруднения:
a) должники будут, конечно, весьма довольны, но вкладчики будут роптать;
b) более предположенного нельзя уменьшить банковые проценты, но тут предстоит вопрос, не усилится ли и затем число вкладов, ибо заплата 4% за капитал, остающийся в полном распоряжении вкладчика, есть условие выгоднейшее, нежели условие четырехпроцентных фондов.
Здесь, впрочем, приметить должно, что как фонды за границей ходят подобно бумажным деньгам из рук в руки, а билеты банков по разным причинам едва ли могут получить толь удобный ход, деньги же должны быть взяты чрез поверенных с издержками здесь, то фонды в сем отношении имеют свои выгоды тем более, что многим не нужны свободные деньги по трудности употребить их с большей выгодой;
c) не должно ли опасаться, что много из прежних вкладов будут вынуты? В некоторой степени оно непременно последовать должно, и на сей конец можно бы было определить известное количество готовых способов к выплате. Но совершенно трудно и даже невозможно решить, в какой мере востребование прежних вкладов может иметь место. Иностранные капиталы по трудности другого помещения, вероятно, останутся наиболее в банке, поколику они суть капиталы не торговые, а для дохода. Здешние частные вклады по недостатку кредита в публике, вероятно, будут вынимаемы только тогда, когда внутренняя промышленность, как надеются, более оживится. Но судя так по правилам в толь огромном деле (ибо в банках и ломбарде обороты простираются до 500 млн. руб.), однако, нельзя наверно предвидеть, как публикой оное будет принято.
Впрочем, приметить должно еще то, что понижение процентов банковых полагается в совокупности с операциями по долгам, а сии предполагаются постепенно; что вместе с тем последует открытие новых ссуд под недвижимые имения; что при востребовании внутренних вкладов могут усилиться иностранные; наконец, что уплаты Комиссии погашения долгов умножат количество свободных капиталов, следовательно, сими уважениями несколько успокоиться можно; во всяком случае, однако, сохранная казна представляет большие затруднения.

Средняя мера была бы та, чтоб впредь за вклады платить только по 4%, не касаясь прежних вкладов, кои оставить на 5%; мера сия, будучи довольно удобной, однако, показывает два затруднения:
1) прежние билеты получат премию против новых;
2) выйдет некоторое затруднение относительно ссуд. Естли за оные требовать всегда по 6%, то сие будет несоразмерно; естли же со временем убавить проценты, то трудно будет по расчету определить эпоху исполнения.
Сверх того можно опасаться, что впредь поступит менее вкладов, следовательно, откроется несоразмерность с обыкновенным течением востребований, и иногда нечем будет платить. Но как старые билеты будут лучше новых и при том банки получат уплаты из Комиссии погашения, то на первый раз, кажется, нет опасения, а естли впоследствии постепенно уменьшатся обороты банков и сохранной казны, то сие было бы действительным благодеянием.
Четвертое предположение клонится к совершенному поправлению банковых дел, ибо банки, по замечанию покойного барона Кампенгаузена, основаны на весьма зыбком грунте, и, когда не делать новых ассигнаций, риск несоразмерного востребования вкладов не вознаграждается выгодами банков. Впрочем, сие четвертое предположение заключает различные два действия: отвращение временного усиления вкладов и отвращение всех неудобств банков вообще; последнее действие, однако, могло бы исполнено быть и впоследствии.

С другой стороны, против сего предположения открываются следующие затруднения:
a) огромная масса оборотов банковских и ломбардных потребовала бы весьма больших ресурсов для предполагаемой операции, и наши способы были бы совершенно недостаточны для редукции долгов и для преобразования банков вместе. Но первое есть предприятие для приобретения больших выгод, а последнее только для отвращения будущих опасений, хотя частью справедливых;
b) банки заведены, хорошо ли или худо, но они народу весьма приятны, по огромности государства и дальновидности торговли и внутренних оборотов вклады в оные дают многие удобства; они привлекают часть иностранных капиталов, и преобразование сих заведений будет весьма непопулярно;
c) так как наша публика не любит фондов, то должно ожидать, что большая часть вкладов не требуется наличными деньгами, и, не говоря о том, что на то не достает способов, сие сделает всеобщее затруднение, и капиталы, по недостатку частного кредита, не скоро найдут выгодное помещение;
d) операция сия, давая вид новых долговых затеев, в сем отношении не совсем согласна с ныне принятой и публике довольно уже известной системой;
e) сохранная казна, вероятно, на сию меру не согласится или, по крайней мере, не скоро, отчего будет потеряно одно лишь время.

Изложив главные предположения относительно банковых учреждений, министр финансов, однако, не решается еще предпочитать который-либо один из сих способов и предоставляет сие дальнейшему совещанию. На первый раз, однако, он более склонен к паллиативам второго предположения или к убавлению процентов по новым вкладам, покуда время не откроет дальнейшего.
В заключение министр финансов имеет честь изъяснить, что, находясь вынужденным представить Комитету финансов все вышеписанные соображения заблаговременно, он разумеет их в виде одного предварительного совещания, дабы заблаговременно заниматься толь важным предметом; почему и требуются одни предварительные заключения о необходимости, благовидности, пользе и дальнейшем направлении сих предположений.

Министр финансов генерал-лейтенант Канкрин

Читано е. в-ву с приложениями в С.-Петербурге 11 майя 1824 г. Печат. по подлиннику.

(Источник: Внешняя политика России XIX и начала ХХ века. Документы российского министерства иностранных дел. Серия вторая 1815-1830 гг. Том пятый (тринадцатый) январь 1823 г. - декабрь 1824 г. - М.: Наука, 1982)
Tags: Российская Империя, документ, история, финансы
Subscribe

  • ЧТД

    В 2013 году любовь к России перевесила чувство самосохранения у европейских марионеточных внешнеполитиков, и данные Януковичу гарантии были смыты в…

  • Как же ***бал этот ваш "кабмин"...

    Всё чаще в российских СМИ вместо русского "правительство" используется украинское "кабмин". Ладно бы какие-то шлакосми, экономящие на авторах и…

  • Апофеоз некомпетентности

    Врио губернатора Белгородской области Вячеслав Гладков решил провести эксперимент и записаться к себе на прием, сделать это у него не получилось. «…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment